Кафедра

Житков Андрей

— А чем же наши кафе будут торговать? — спросил кто-то с места. В напитках вся их выручка.

— Пусть торгуют, пусть пьют, но только в этих самых забегаловках или где там? Без выноса.

Зал загудел. Послышались выкрики:

— Опять антиалкогольная кампания начинается! Все равно будут пить! Это же студенты!

Ректор поднял руку, призывая к тишине.

— Преподаватели в этом плане должны показать студентам пример. Я частенько замечаю наших коллег в коридорах университета с нетвердой походкой и горящим взором. Учтите, буду безжалостно

выгонять!

Митя поднял руку.

— Разрешите?

— Да, пожалуйста, Дмитрий Алексеевич, — кивнул ректор.

— Как раз по этому вопросу. На кафедре у Каргапольцевой Нины Тихоновны работает доцент Марков. Так вот он, например, страдает запоями и порой неделями не появляется на занятиях с иностранными студентами. Куда это годится? Что о нас подумают иностранцы? Каков будет престиж ВУЗа? — Митя поймал взгляд Крошки. Она смотрела на него испепеляющим взором.

— Да, таких надо гнать в шею, — согласился ректор.

— Александр Антонович, разрешите, — Крошка Цахес подняла руку.

— Пожалуйста, Ольга Геннадьевна.

— То, о чем только что рассказал Дмитрий Алексеевич, действительно имело место быть. Но сейчас Марков совсем не пьет. Он закодировался. Отзывы о нем от студентов очень хорошие. Начал писать докторскую диссертацию.

— Ольга Геннадьевна, не смешите меня, пожалуйста. Что значит, закодировался? Он уже однажды попробовал выпил после кодировки, и ничего — никаких последствий! Так что он этого не боится. Марков настолько неуправляем, что в любой момент может сорваться и опять уйти на неделю в запой.

— Надо у заведующей кафедры спросить. Что скажете, Нина Тихоновна?

Новая заведующая — долговязая сухая дама поднялась со своего места. — Не пьет пока. Не замечала.

— Я за него ручаюсь. Он себе не враг, — сказала Крошка Цахес.

— Смотрите, — пожал плечами Митя. — Я бы его на месте Нины Тихоновны выгнал!

— Я предлагаю найти компромиссное решение, — Александр Антонович прокашлялся, посмотрел на свою любимую Оленьку, подумал, что она очень красива, когда волнуется. — Малейший срыв Маркова, и мы его увольняем безо всяких предупреждений, потому что Залесов прав — своим поведением он подрывает престиж не только ВУЗа, но и страны!

Ольга Геннадьевна неопределенно пожала плечами. Митя посмотрел на нее победоносно.

Корейцы теперь вполне сносно говорили по-русски и почти все понимали. Они могли слушать лекции и посещать практические занятия по своей основной специальности. Митя искренне гордился победой. Оказывается — он не только выдающийся ученый, но и замечательный преподаватель, хорошо владеющий методикой языка. Лучше всех с русским получалось у мистера Чанга. Сегодня они с Рашидом отвели занятия и зашли к Батону пропустить по кружечке пива с шашлыком.

— Ну-с, за корейцев, которые не дают нам умереть с голоду, — произнес Митя, чокаясь с Рашидом пивной кружкой.

— За них, — сказал Рашид. — Вот он кайф, после напряженного трудового дня с другом за столиком…

— Это

точно, — рассмеялся Митя.

— Ну что, освоил машину? — поинтересовался Рашид.

— Осваиваю потихоньку, — сказал Митя.

— Ты езди побольше. Тогда и научишься. Вон мой братан в том году тачку купил. Права у него, естественно, ментовские, левые. Невозможно ездить было: то в кювет съедет, то с кем-нибудь бамперами поцелуется. А за год научился, сейчас гоняет, только шуба заворачивается! Даже пьяным ездит. Ты только смотри — ни-ни!

— У, ты что, Рашидик! Я и трезвым-то боюсь, не то что… Возьмем еще по одной?

— Можно, — согласился Рашид.

Митя сходил к стойке за пивом.

— Слушай, Дмитрий, как тебе Чанг?

— Лучше всех. По грамматике и речи очень продвинутый мужик. Пак с Яном вообще в отстое. Понятно, они домашние задания почти никогда не делают.

— Ну, то есть тормозят. Если б не они, может, Чанг уже синхронным переводчиком на своем “Самсоне” работал. Я вот что предлагаю: давай их поделим — Пак с Яном отдельно, а мистер Чанг отдельно.

— Оно, конечно, будет правильно, — вздохнул Митя. — А денежки?

— Денежки — это верно. За раздел нам доплачивать не будут. Ну, по грамматике, ты можешь ему отдельно задания давать, а вот по страноведению я их все-таки разделю. Эти двое, все равно, не въезжают.

— Как хочешь, — пожал плечами Митя. — Бессребреник ты наш!

Они выпили еще по одной кружке пива и разошлись по домам.

Мистер Чанг с Рашидом шли по оживленной Тверской. Рашид вел занятие.

— Вся застройка в Москве издревле проводилась по одному принципу: кольцевые и радиальные улицы. Возьмем Московский Кремль. Он представляет из себя крепость, замкнутую в кольцо, — Рашид показал на пальцах кольцо, чтобы было понятней. — Для чего нужно было строить Кремль таким образом, Чанг?

— Это… было, чтобы бить врагов, — сказал кореец.

— Правильно, — кивнул Рашид. — Чтобы отражать нападение врагов. Запишите: “отражать нападение врагов”. Чанг послушно достал из рюкзака тетрадь и каллиграфическим почерком записал в нее новую фразу — напротив перевод на корейском.

— И дальше Москва опять-таки стала застраиваться кольцами. Бульварное кольцо. Оно так называется потому, что на нем находятся бульвары. Что такое бульвар, Чанг? Мы только что прошли Тверской бульвар, и я попросил обратить внимание на то, как он устроен.

— Бульвар, бульвар! — забормотал кореец, закатывая к небу глаза. Попытался показать на пальцах.

— Посмотрите в словаре. На “бу”.

Чанг снова полез в рюкзак за словарем. Рашид его терпеливо ждал.

— А! — воскликнул кореец, найдя в словаре слово. — Знаю, знаю!

— Запишите его себе в тетрадь. После бульварного кольца было построено Садовое кольцо. Почему оно так называется. Сад, сады, — подсказал Рашид.

— А, знаю-знаю, — закивал Чанг. Там расти, росли сады. Фрукты. Яблоки, вишня, груша, банан.