Как погасло солнце
Шрифт:
– Позор! Позор!
– дружно затопали сидящие за столом.
– Я всегда знал, что гангстеры нехорошие люди. Но я не подозревал, что они до такой степени непатриоты. Ну разве так можно? Ну так же нельзя!
– Позор! Позор!
– Синдикат Икс забывает, что его доходы целиком зависят от наших законов, - продолжали расхаживать ноги в башмаках.
– Стоило нам запретить наркотики, и синдикат стал их продавать в двадцать раз дороже, нажив на этом не один миллиард игреков. Стоило нам закрыть игорные
– Господин Попечитель, вы намерены привлечь синдикат к суду за нарушение законов?
– спросили, щелкнув каблуками, сапоги.
– Нет, господин управляющий Департаментом преступлений и наказаний. Напротив. Я намерен отменить все запретительные законы и разрешить в Огогондии абсолютно все: наркотики, проституцию, игорные дома. Все! Синдикат останется без дела, лишится доходов, обанкротится, а мы избавимся от гангстеров. Вот!
– Достаточно, - сказал генеральный директор, выключая экран.
– Я думаю, джентльмены, вы согласитесь теперь, что положение наше чрезвычайно серьезно?
– Но как же так?
– недоуменно и обиженно воскликнул тучный директор. Сегодня одни законы, завтра - другие... Это же произвол!
– Да, произвол. Но мы живем в Огогондии, где основным законом является беззаконие. И поэтому мы или должны будем надежно застраховать себя от всякого рода неожиданностей, или падем жертвой произвола. Третьего не дано.
– А как мы можем застраховаться?
– Я вижу только один надежный способ: Попечителем Огогондии должен стать наш человек. Маленький, никому не известный человек из нашего синдиката.
– А вы подсчитали, господин генеральный директор, сколько на проведение этого мероприятия понадобится средств?
– поинтересовался тощий джентльмен.
– Много, очень много. Но цель, господа, оправдает затраченные средства.
Спустя два дня после совещания Попечитель Огогондии Нибумбум Пятый издал закон, разрешающий свободную продажу наркотиков и порнографических открыток.
Синдикат пошатнулся.
А на следующий день произошло первое покушение на Попечителя и начался период, получивший впоследствии название Большой Трехлетней Охоты.
Достаточно взглянуть на заголовки пожелтевших газет того времени, чтобы ясно увидеть, что происходило тогда в Огогондии:
"Неудачное покушение на Попечителя".
"Еще одна неудача".
"Удачное покушение на Попечителя".
"Огогондия в слезах".
"Нибумбум Шестой принес присягу".
"Покушение на Нибумбума Шестого".
"2 : 0 в пользу синдиката".
"Огогондия в трауре".
Нибумбум сменял Нибумбума с невиданной быстротой. Род Нибумбумов таял, и в ход пошли троюродные
Огогондцы устали вывешивать, снимать и снова вывешивать траурные флаги. Поэтому на фасадах домов траурные флаги висели теперь постоянно, а траурные одежды стали ежедневной спецодеждой огогондцев.
Так продолжалось три года. Синдикат вел самую крупную игру в своей истории и был близок к банкротству.
Но, наконец, династия Нибумбумов иссякла, к власти пришел никому дотоле не известный Дино Динами, и охота на попечителей прекратилась.
Синдикат победил.
Новый Попечитель твердо знал, что нужно делать.
Он снизил цены на пиво, чем сразу завоевал любовь и благодарность верноподданных.
Он начал борьбу за оздоровление расы и строжайше запретил торговлю наркотиками, благодаря чему сразу укрепил материальную базу синдиката Икс.
И, наконец, он назначил себя по совместительству генеральным директором синдиката и провозгласил начало новой Тысячелетней Диктатории.
Тот, кто одновременно управлял государством и синдикатом, был застрахован от всяких неожиданностей: Попечитель охранял синдикат; синдикат охранял Попечителя.
Синдикат перестал быть государством в государстве, поскольку стал самим государством.
Поэтому удалось резко сократить полицейский аппарат: гангстеры сами поддерживали порядок в своем государстве. А оставшиеся без работы полицейские устроились благодаря своим давним связям в тот же синдикат Икс.
Время от времени Дино, как глава государства, что-нибудь запрещал, синдикат развертывал широкую торговлю запрещенным товаром, и Дино, как глава синдиката, клал в карман солидный куш.
Число запретов росло. Могло случиться так, что в Огогондии было бы запрещено абсолютно все. Но государственный ум подсказывал Дино, что этого делать не следует. И, подчиняясь здравому смыслу, Попечитель перед каждым новым запретом отменял какой-нибудь свой прежний запрет, что у благодарных огогондцев вызывало новую вспышку любви и обожания.
И не удивительно. Ведь для каждого запрета Динами находил объективные причины, а любую отмену запретов объяснял исключительно личным стремлением сделать приятное своему народу.
И чем хуже огогондцы жили, тем они больше любили Дино.
Прошло десять лет. Государство-синдикат процветало, и Попечитель уже подумывал, не пора ли переименовать Тысячелетнюю Диктаторию в миллионолетнюю, чтобы на этом основании снова потребовать перераспределения планет. Но тут начались самые интересные события нашей хроники.
Глава вторая
По мрачным улицам Огого двигался туристский автобус. От обычных автобусов он отличался только тем, что был без окон и из него туристы могли увидеть не больше, чем из запаянной консервной банки.