Кальдрон

Блэк Ниль

– Какого хуя ты обратно припёрся! – утаскивает его за поставленные друг на друга ящики, которые будут служить прикрытием, Маркус.

– Я помочь пришёл, – бурчит Мо.

– Придурок, – дает ему подзатыльник Матео. – Сдох бы на лестнице, я бы тебя с того света достал.

– Сукин сын решил действовать быстро, даже время для скорби мне не оставил, – сплевывает Маркус. – Дадим достойный отпор.

Парни картеля, поняв, что их наверху уже ждут, не церемонятся, пальба начинается прямо с порога. Матео, послушав входящий от Мо, сразу кинулся к тайнику с оружием, но открыть

его не успел. Нападающие забрасывают крышу дымовыми шашками, что затрудняет видимость, поэтому «звери» стреляют без разбора и не знают, скольких уже убрали. Через двадцать минут отстреливаться больше нечем, патроны на пределе, парни переходят к холодному оружию. Мо вооружается куском арматуры, Матео ножами, а Маркус выхватывает тесак, который валялся у костра. Кристиан швыряет на середину пустой ящик из-под пива, чтобы вычислить, где стоит враг, и подползает к Маркусу.

– Я иду к двери, ты меня прикрываешь. У меня всего два патрона, – кричит ему Маркус.

– Это самоубийство! – удерживает его Кристиан.

– Иначе нам не выбраться, это единственный путь наружу, – настаивает Маркус и отвлекается на выбежавшего на середину с дверцей от автомобиля вместо щита Матео.

– Эй, обезьяны, тут я, – кричит Матео и падает на пол прижатым к нему матерящимся Кристианом.

Этой пары секунд хватает, чтобы Маркус добежал до стреляющих в друзей нападающих и отрубил первую руку вместе с пистолетом. Маркус размахивает тесаком и не смотрит, выстрелов больше не слышно, но в ушах стоит звук ломающихся костей и рвущейся плоти. Через еще двадцать минут Кристиан сбрасывает последнего из нападающих с крыши и валится обессиленным рядом с друзьями.

– Будет второй заход, – придерживает исполосованную руку Матео.

– Надо вооружиться, – прокашливается Маркус, кивая на тайник с оружием.

– Блять, Мо ранен, – подползает к младшему Крис и прижимает рану на бедре друга.

Снизу доносятся очередные выстрелы и подползший к кромке крыши Маркус облегченно выдыхает.

– Наши подошли, – поворачивается он к друзьям и, невзирая на боль от колотых ран, идет к тайнику. – Ещё два автомобиля, значит, опять семь-восемь человек, мы их добьём, пусть парни отвезут Мо в больницу, а мне нужно срочно домой, – говорит друзьям Маркус. – Если Хьюго объявил ликвидацию, то моей семье грозит опасность.

– Мы с тобой, – с трудом встает на ноги Матео, пока Мо выводят из здания поднявшиеся «звери». – Я сказал маме оставаться в больнице, Мо заберут к ней.

Парни покидают место бойни через черный ход, оставив за собой еще три трупа, и пока их люди отстреливаются, несутся к дому Маркуса.

Маркус бросает машину у дороги, бежит во двор и, перепрыгивая лестницы, залетает внутрь:

– Белль.

Он бегает по комнатам, открывает подряд все двери, но женщин нет.

– Белль, где ты? – на грани истерики кричит Маркус и вновь выбегает во двор, пока Матео обследует дом, а Крис двор.

– Белль! – продолжает кричать парень.

– Маркус, – хватает его за плечи Кристиан, – их нет дома.

– Их нет, – подтверждает спустившийся вниз Матео, а Маркус, достав мобильный, набирает сестру.

– Не отвечай, –

просит Илона и обнимает дочь на заднем сидении автомобиля, уносящего их в Обрадо, но девушка не слушается.

– Белль, где ты? – выпаливает Маркус.

– Мы уехали в Обрадо, Маркус, мы…

– Слава Богу, я испугался, что вас похитили, – с облегчением выдыхает парень. – Это правильно, я буду спокоен за тебя. Я позвоню тебе, кроха, закончу тут одно дело и заберу тебя.

– Маркус…

– Береги себя, – парень вешает трубку и оборачивается на стекающихся во двор дома «зверей». Парни от тринадцати до двадцати, вооружившись подручными средствами, собираются у дома Маркуса и ждут приказов своих лидеров.

– Вызывайте всех, – обращается к ним Маркус. – Сегодня выживут либо они, либо мы. Сегодня вы будете биться не за жизнь ваших лидеров, а за своё будущее.

– Я уже сообщил нашим в картеле, – подходит к парням один из помощников, и они одобрительно кивают.

– Отлично, Матео, поезжай к складу, чтобы все были вооружены, – распоряжается Кристиан. – Будем убивать Хьюго его же оружием. Забрав всё, выдвигайтесь к особняку, никто из тех, кто не принимает новую власть, не должен выйти оттуда живым.

Парни одобрительно гудят.

– Мы едем к Хьюго, – заявляет Маркус. – Убьем главного, воевать с нами никто не захочет, подмогу ему ждать неоткуда, все территории хотят нового лидера, мы им его подарим. Они, во всяком случае, будут так думать.

***

Хьюго о провале покушения уже сообщили, он сразу объявил полную мобилизацию и взять особняк под защиту. Только Хьюго ждал удара снаружи и готовился к атаке, а бойня началась внутри. Кристиан с момента, как стал отвечать за особняк Хьюго, вводил внутрь «зверей», которым было запрещено показывать свою принадлежность банде. В итоге началась перестрелка между охраной Хьюго, и на подмогу своим прибыли остальные «звери». Население Амахо, поняв, что у «зверей» есть все шансы убрать Хьюго, помогает им. Также на их сторону перешла большая часть людей картеля, которые устали от деспотизма Хьюго. Через почти четыре часа ожесточенных боев Хьюго пал.

Маркус запретил трогать его и добрался до гостиной уже на рассвете.

– Я недооценил тебя, – хрипит раненый Хьюго, корчась на полу под ногами парня.

– Ты не дал мне времени, ты нанёс удар в день моей скорби, рассчитывал, что чем быстрее избавишься, тем лучше, но ты разбудил во мне зверя, которого я держал в клетке, кормя обещаниями, – утирает рукавом окровавленное лицо Маркус. – Ты, стреляя в меня и моих братьев, снёс ту преграду, которую я, даже несмотря на смерть отца, удерживал.

– Ты сдохнешь, ты ничего не получишь, Амахо присоединят, а тебя уберут, потому что ты просто пёс, – сплевывает Хьюго. – Думаешь, почему никто не вмешался, почему меня так легко сдали, потому что ты игрушка, ты сделал то, что хотела Конфедерация.

– И я прекрасно это понимаю, – опускается на корточки рядом с ним Маркус, – вот только Амахо никуда не присоединят, всех один за другим я присоединю к Амахо, жаль, ты не увидишь этого.

– Только дочь мою не трогай, – сжимает зубы мужчина.