Калевала
Шрифт:
— Не угодила я тебе, — огорчилась мать, — все ты печалишься и плачешь.
— Жалею я, что не умерла при рождении, — всхлипнула красотка Айно. — Мне бы тогда немного было нужно: чуть холстины на рубашку да уголок под дерном. Ты бы чуть поплакала, едва бы выжал слезу отец, а брат и вовсе не стал бы горевать. Милая матушка! Всю жизнь буду я сетовать, что отдала ты меня в утеху старику — служить дряхлому опорой. Лучше б обещала меня холодному морю — милей мне быть подругой рыбам, чем подмогой немощному старцу, который о свой чулок спотыкается и не может переступить порога!
День и другой не унимала слез Айно, а на третий день пришла к сундуку с приданым, откинула пеструю крышку и надела лучшие
Прощаясь с деревьями и травами, долго брела Айно по лугам, болотам и дремучим лесам, пока не вышла наконец на берег моря. Под сумрачным небом дождалась она рассвета, а с первым солнечным лучом сняла жемчуга и кольца, сбросила на осину платье и рубашку, скинула на камень башмаки с чулками и вошла в холодные волны. Приняла красавицу пучина, потянула в илистые глуби, и, расставаясь с белым светом, спела Айно прощальную песню:
— Море синее избыло Все печали бедной Айно, Облизали волны слезы, Грудь девичью обласкали. В Маналу навек спускаясь, Заклинаю на прощанье: Никогда, отец родимый, Жив покуда, в этих водах Не лови сетями рыбу! Матушка, жива покуда, Из прозрачного залива Не бери воды студеной Ни для теста, ни для пива! Никогда, любимый братец, Не ступай на этот берег, В волнах моря, жив покуда, Не пои коня лихого! Милая сестра-болтушка, Не ослушайся совета: Никогда водою здешней Ты лица омыть не вздумай! Ведь вода в заливе этом — Кровь моя, руда из жилок, Рыбы быстрые в глубинах — Мое тело, стан мой гибкий, Заросли кустов прибрежных Из костей моих поднялись, А трава береговая — Распустившиеся косы.Тихо сомкнулись над Айно тяжелые волны — навсегда утолило море девичью тоску и стало отныне от слез ее соленым.
В то время пробегал по берегу заяц и услышал песню Айно. Был тот заяц изрядным храбрецом в своем трусливом племени — взялся он доставить весть на родимый двор утопшей. Быстро помчался длинноухий: рассказал в доме красавицы, что больше не вернется к ним Айно, что отныне она — сестра тюленям и подруга рыбам, что потеряла облик человечий и стала русалкой в морских владениях Ахто, в свите царицы Велламо.
Зарыдала мать по бедной своей кровиночке и заказала всему роду, которым предводила, не качать в колыбели дочек, не растить для того лишь несчастных малых деток, чтобы потом насильно выдать замуж.
С такою силой текли из глаз старухи слезы, что залили платье и чулки с красной строчкой, а на земле, под ее ногами, разделились на три потока. Так вышли три реки из
5. Вяйнемёйнен ловит в море сестру Йоукахайнена, но та вновь ускользает
Известили вскоре и Вяйнемёйнена о судьбе его невесты, сгинувшей в темных глубинах моря. Опечалился старец и отяжелело его сердце. Дни напролет бродил он по дому в неясной заботе, пока однажды ночью не увидел во сне туманный остров, где в воде под скалой, за мглистым мысом резвились весело девы Велламо — русалки из владений Ахто. Манил к себе этот остров вещего старца, а чем — не мог понять песнопевец.
Утром взял Вяйнемёйнен сеть и удочку, осмотрел лески из вощеной нити, положил в мешок крючки и вышел на лодочную пристань. Опустив в воду весла, направил он лодку в седую даль моря к пригрезившемуся острову. Далеко отплыл Вяйнемёйнен, долго носили его волны, но отыскал-таки старец и остров, и мглистый мыс, и скалу, которые видел во сне. Там, у берега, закинул он в воду крючок с приманкой и стал удить.
Всю ночь просидел напрасно Вяйнемёйнен, и только на утренней заре задрожало в его руках удилище и зашуршала в волнах леска. Вытащил старец добычу из воды и увидел удивительную рыбу: краше она сига, ярче пеструшки, серебристее щуки — на семгу похожа, только вроде, и не она. Снял Вяйнемёйнен с пояса нож, вынул его из серебряной оправы и хотел уже распластать невиданную рыбу, вспороть ей нежное брюшко, как вдруг выскользнула рыба из его рук и через борт лодки ушла снова в море. Поплескалась она на волнах, потом подняла из воды голову и сказала весело Вяйнемёйнену:
— Не затем я к тебе вышла, чтобы резал ты меня, как семгу, и готовил себе в пищу! Вышла я, чтобы стать тебе женою, на руках твоих нежиться, стелить тебе постель и взбивать подушки, печь тебе медовые лепешки и подносить густое пиво. Я и есть сестра Йоукахайнена, что была твоей невестой!
— Ты — Айно! — воскликнул старый Вяйнемёйнен. — Это тебя я искал так долго!
Засмеялась в ответ Айно:
— Эх, нелепый! Не сумел ты поймать русалку — деву Велламо из владений Ахто, упустил невесту, так оставайся же без награды!
С тем нырнула дивная рыба в глуби и ушла на дно в гранитные расщелины. Старый же Вяйнемёйнен достал свои сети, распустил их по морю и потащил через бухты и лососьи рифы, по черным безднам и тихим заливам, по лапландским рекам и прозрачным водам Калевалы — много рыбы попалось Вяйнемёйнену, но не было в сетях русалки, которую он ловил. Поник головой вещий певец и стал клясть свою старость за то, что отобрала прозорливость у рассудка и чуткость у сердца: как мог он не узнать ту, которую искал, как не сумел удержать суженую!
Настали горестные дни для Вяйнемёйнена. Подавленные его печалью, пустыми сделались времена, потеряли голос птицы Калевалы, потускнели леса и уныло поблекли небесные выси. Не зная, как избыть грусть одиночества, как сбросить с души тяжкий гнет, обратился старец за советом к матери.
Пробудилась в водах Ильматар, всколыхнулись равнины моря, и раздался из волн ее голос:
— Чтобы не поддаться печалям и горестям, чтобы превозмочь свою скорбь, поезжай, Вяйнемёйнен, в Похьолу. Сам увидишь: есть там девицы куда получше медленных лапландок. Там возьми себе в жены красавицу Похьолы — ту, что всех стройнее и лицом прелестней, что вобрала в себя красоту земли и моря — с ней забудешь свою тоску.