Калгари 88
Шрифт:
А в коридоре меж тем понемногу началась жизнь. Проснулись медсёстры, спавшие на придвинутых друг к другу стульях. Встал и доктор, спавший как белый человек, в ординаторской, на кушетке для осмотра пациентов.
— На таблетки! На таблетки! — прокричала медсестра, проходя по коридору. — На пост за таблетками!
Придётся идти, а то доколупаются ещё. Арина прошлые-то не выбросила ещё. Пожалуй что, стоит смыть их в унитаз.
На посту были разложены кулёчки с написанными фамилиями на каждом. Внутри лежали таблетки, прописанные врачом. Наверняка это какие-то
— Девочка! Тут очередь вообще-то! — неодобрительно сказала бабка, и показала рукой на двух женщин.
— Ну ладно, — согласилась Арина и встала в конец очереди. Зайдя через десять минут, бросила в унитаз таблетки прямо в кулёчках и стала искать кнопку смыва. Но на унитазе её не было! К прибору подходила какая-то ржавая железная труба из такого же ржавого железного бака. Но и на нём не было кнопки! Зато свисала верёвочка. Арина дёрнула за верёвочку, и сразу же раздался грохот падающей в унитаз воды.
— Хитрая конструкция! Не для средних умов! — удивилась Арина. После того, как избавилась от таблеток, умылась, и посмотрела в зеркало. Лицо вроде нормальное, без припухлостей, что говорило о том, что обмен веществ идёт как положено. Арина вышла из сортира, огляделась, и тут её увидела медсестра.
— Хмельницкая! Ты таблетки, назначенные врачом, выпила?
— Да, — соврала Арина. — Только что.
— Смотри мне! — погрозила пальцем медсестра. — Я что-то не видела, как ты за водой подходила.
— Так получилось, — пожала плечами Арина. — Вы заняты были.
— Верю на слово, — сестра с подозрением посмотрела на Арину, и показала рукой в сторону столовой.
— Иди, сейчас завтракать будете.
В столовой на этот раз народу было побольше. Все со своими кружками, чашками и ложками. Арина скромно встала в небольшую очередь, сложив руки на груди. Стоявшие в очереди с удивлением посмотрели на её пустые руки. Бабка на раздаче, узнав её, крикнула:
— Последний раз в нашу посуду даю! Звони матери, чтоб принесла приборы!
— Так у вас же есть вон! — Арина указала на целую гору металлических четырёхугольных чашек, груду ложек и кучу кружек, стоявших на отдельном столе.
— Есть! Да не про вашу честь! — парировала бабка. — Это для тех, у кого вообще нет ничего с собой.
— Так у меня и нет! — показала пустые руки Арина. — Ничего вообще нет.
— Девочка, не задерживай очередь! Все есть хотят! — крикнула невысокая женщина в махровом зелёном банном халате. — Тут тоже стоят люди!
Арина взяла поднос с творожной запеканкой, кусочком хлеба и стаканом чая. Села у окна, осторожно понюхала запеканку и потрогала ложкой. Кажется, есть можно. Съела, но хлеб решила не трогать. Надо отучаться от быстрых углеводов. При малоподвижном образе жизни они тут же переработаются в глюкозу, а далее в жир. Выпила стакан безвкусного, еле сладкого чая, чему тоже
— Девочка! Ты совсем ополоумела? — кричал сзади какой-то трясущийся дед в тёплой фланелевой рубахе, и тренировочных штанах с лямками на пятках.
— Нет. А чё такое? — осторожно спросила Арина.
— Тебя кто учил хлеб выкидывать? — Ещё больше распалился дед, брызгая слюной из перекошенного микроинсультом рта. — В блокадном Ленинграде это суточная норма хлеба была! 125 грамм!!! На день людям столько давали! А ты что делаешь? Выбрасываешь народное богатство! Ты в какой школе учишься? В глаза директору твоему посмотреть бы, гаду, и плюнуть! Ты знаешь, что такое блокада Ленинграда???
— Нет, не знаю, я не жила там, — пожала плечами Арина, и вежливо пожелала. — Удачного дня!
Арина хотела вежливо пожелать деду удачного дня по привычке, как всегда делала, расставаясь с малознакомыми людьми. Но дед подумал, что над ним изощрённо издеваются, и удачного дня у него не получилось. Тут же по мозгу долбанул настоящий, а не микроинсульт. Дед задёргался, закатил глаза и свалился на пол. Началась кутерьма. Позвали врачей, медсестёр, и на Арину уже никто не обратил внимания.
После завтрака почти сразу же начался врачебный обход. И на этот раз к Арине заявилась целая бригада. Вместе с Филиппом Ивановичем притащились какой-то седой врач, врачиха, и несколько молодых ординаторов.
«Студенты, что ли?» — недовольно подумала Арина. После таких визитов потом появляются в сторис посты «Как я лечил звезду», «А она милашка. И совсем простая». Была свидетельницей этому в соцсетях. Да и вообще, неприятно, что относятся к тебе как к подопытной свинке. Кстати, где у них бейджики? Бейджиков нет! И кто есть кто, совершенно непонятно. Да и халаты все какие-то длинные и белые. Нет разноцветной брендовой медицинской одежды…
— Гм… Кхммм… — прокашлялся старик, склонив голову, глядя на Арину. — А вот тут у нас, судя по словам моего коллэги Филиппа Иваныча, воистину великолепный образчик «диагнозис инсертис», как говорится. Что это значит, уважаемые коллэги?
— Диагноз неизвестен, — чуть не хором сказали ординаторы, глядя на Арину, и пытаясь понять, почему её диагноз неизвестен.
— Совершенно верно! — согласился дед. — У пациэнтки наблюдались совершенно явные признаки сотрясения мозга средней степени тяжести. Но… Прошло чуть более 12 часов после происшествия, и признаков нет! Обратите внимание!
Старик протянул руку, и обратился к Арине:
— Деточка, встань, пожалуйста! Закрой глазки, и дотронься правым указательным пальчиком до носика. Вот так. Да. Обратите внимание, уважаемые коллэги, получилось прэкрасно! Так… А теперь, деточка, внимательно смотри на меня! Наблюдай за моей рукой. Видите, дорогие коллэги — пациэнтка с лёгкостью справляется с тэстом Манна-Гуревича. Тааак… Пройдемте в следующую палату!
Старик с ординаторами, следующими за ним толпой, ушёл, а Филипп Иванович остался.