Калгари 88
Шрифт:
Медсестра дала бумажный кулёчек с таблетками и показала на убогую деревянную тумбочку, на которой стояли два белых эмалированных чайника с надписями красной краской «Кипячёная вода». И синяя железная кружка рядом с ними.
— А сколько сейчас время? — робко спросила Арина.
— Часы перед тобой, неужели не видишь? — недовольно ответила медсестра и показала на круглую штуку, висящую на стене. Но на ней не было цифр! Лишь какие-то палки, одна короткая, одна длинная, застывшие в непонятном положении. Что это? Солнечные часы?
— Но тут нет цифр! — возразила Арина. — Где дисплей?
— Перестань придуриваться! — заявила медсестра. — Зрение у тебя прекрасное,
Она открыла большой амбарный журнал и стала бегло там что-то писать. Странно, но на её столе не лежал смартфон! И за всё время она даже не посмотрела и не проверила свои соцсети, как другие медсёстры, виденные Ариной. Не было на столе и ноутбука. Зато лежала груда каких-то бумаг, папок, толстых журналов.
— А где мой смартфон? — робко спросила Арина. — Я хочу позвонить маме!
— У тебя ничего не было с собой! Только одежда! — не отрываясь от записей, заявила медсестра.
— А у вас есть телефон?
— Звонки с телефона нейроотделения в город запрещены! — сказала медсестра. — Но если хочешь, позвони. Телефон перед тобой.
— Где? — недоумённо спросила Арина, оглядывая всё вокруг. — Ничего нет!
— Это что перед тобой? Ты меня разыгрываешь, Люда? — Медсестра удивлённо посмотрела на Арину и указала ей на какую-то странную белую шнягу. Белый ящик, а поверх него диск с дырками и нечто похожее на… Устройство явно предназначено, чтоб прикладывать его к уху и рту! Но оно проводом прикреплено к ящику! Как им пользоваться? На нём нет ни дисплея, ни даже клавиш!
Арина ещё застала мобильные телефоны с клавишами. Самый первый ей дали в первом классе. Мамина раскладушка «Самсунг». Его хватило на два дня, потому что на второй день семилетняя Арина сунула его в карман куртки и где-то по дороге выронила и потеряла. Ору от родителей было… Так что эпоху древних телефонов Арина ещё застала! Но в этом «телефоне» не было даже клавиш! И он ещё был привязан каким-то свитым в пружину проводом к этому ящичку.
Арина взяла трубку, и приложила к уху. Было слышно долгий гудок. Может быть, здесь голосовой набор?
— Я бы хотела позвонить маме! — сказала в трубку Арина. — Номер восемь, девять…
— Люда, номер здесь набирается! — медсестра показала на диск с дырками. — Что ты делаешь?
Арина всмотрелась в диск. Под дырками были какие-то цифры. Неужели сенсорное управление? Но зачем доступ к цифрам основательно затруднён прозрачным пластиковым диском? Арина попробовала достать до цифр пальцем через дырку, и вроде бы получилось. Но телефон так и продолжал гудеть. Кнопки под диском не нажимались!
— Не работает! — сказала Арина.
— Странно… Вроде, работал… Ладно. Потом позвонишь. Да и мама твоя сказала, что завтра утром придёт, в часы посещений. А если доктор найдёт, что твоё состояние нормальное, может быть, тебя даже и выпишут. Сейчас скоро ужин. Для лежачих разносят по палатам. Но раз ты у нас ходячая, пойдёшь в столовую сама. Она вон там, в конце отделения.
— А где у вас тут телевизор? — спросила Арина. — Чё делать-то в палате?
— Выздоравливать! Возьми вот, почитай! — медсестра дала Арине книгу с желтыми страницами и красной обложкой.
«Николай Островский. Как закалялась сталь. Ну и шняга!» — подумала Арина. Лучше бы был Мураками или… Или… Больше Арина не могла вспомнить ничего из модных книг, которые продвинутые зумеры постоянно упоминали в сторис как об очень хороших. Ладно. Делать нечего… Надо идти посмотреть, что там ей принесла мама… Таблетки Арина сунула в карман. Ну нафиг эту гадость!
Глава 4
Город
А в это время, пока Арина мучилась, привыкая к новому образу жизни, на улице Коммунаров микрорайона Рабочий посёлок в квартире на девятом этаже царили растерянность и неловкость. Так наиболее точно можно охарактеризовать обстановку и эмоциональное состояние находившихся там. В скромной двушке проходило практически заседание штаба. И касалось оно ни более ни менее как судьбы Людмилы Хмельницкой, 14-летней фигуристки-перворазрядницы, которую сверстники и одноклассники именовали попросту «Люська» и в теле которой сейчас пребывала олимпийская чемпионка Арина Стольникова. В зале на диване расположились Владимир Иванович Каганцев, директор спортивной детско-юношеской школы олимпийского резерва номер 1 города Екатинска, и тренер Владислав Сергеевич Левковцев, тот самый мужчина, который унёс Люську с катка, когда она смачно приложилась затылком о лёд, заработав сотрясение мозга. Мужчины пришли в официальной одежде, в костюмах и галстуках, показывая, что разговор предстоит серьёзный.
Напротив них, не зная, куда девать руки от неловкости, стояла мама Люськи, Дарья Леонидовна Хмельницкая, высокая привлекательная женщина лет 35-ти. Глаза её были встревожены, а лицо сильно озадачено. Она поочерёдно смотрела то на одного мужчину, то на другого.
— Вы понимаете, уважаемая Дарья Леонидовна… — продолжил Владимир Иванович. — Сейчас очевидно, что в любительском спорте Люда подошла к пределу, к черте, через которую не перейти. Или перейти очень сложно. К финалу. Всё, что могла, она сделала. Против физиологии не попрёшь, как говорится. Владислав Сергеевич, подкрепите мои слова.
— Я согласен со словами Владимира Ивановича, — согласно кивнул головой тренер и добавил: — С небольшой оговоркой. Большой спорт для Людмилы теоретически закрыт. Но, разумеется, заниматься для себя, для здоровья ей никто запретить не может. У нас есть группа здоровья из пожилых и юных любителей ледового катания. Приходят в свободное время, занимаются для себя. Для удовольствия и желания ощутить лёд. Без высоких нагрузок на организм.
— Но… Почему? Почему для моей дочери дорога в фигурное катание закрыта? — растерянно спросила Дарья Леонидовна. — Люда так любит эту атмосферу тренировок, соревнований, атмосферу льда. Это её стихия! Она так светится, когда рассказывает о том, что произошло на катке!
— Хорошо. Буду с вами откровенен. И скажу, как специалист, — осторожно начал тренер. — Люда проходит через тяжёлую фазу физического развития. Она называется пубертат. В просторечии — взросление. Из девочки Люда становится девушкой. Это максимально сложный этап в жизни девочки, занимающейся сложнокоординационным видом спорта, а особенно фигурным катанием. Мы учим девочек кататься в раннем детстве, когда организм юных фигуристок лёгкий и гибкий. Все элементы разучиваются в этой кондиции. Спортсменка годами выступает и привыкает к своей массе, центру тяжести, координации движений. Потом наступает пубертат. И наступает ломка всего организма. Изменяется тело. У девочки растут бёдра, формируется грудь. Центр тяжести тела меняется, уходит на пару позвонков ниже. Но это изменение становится критическим. У девочки, привыкшей кататься одинаково на протяжении многих лет, напрочь слетает вся техника. Она разучивается держаться на рёбрах, разваливаются шаги и вращения. Прыжковая техника… Это самое опасное. Она сбивается. Девочка не может войти в группировку. Тяжёлые падения, переломы, растяжения… Это всё ждёт Люду, если она продолжит кататься.