Калигула
Шрифт:
Сабин тяжело вздохнул.
— Я сам выбрал себе невесту, из-за нее отправился в Эфес, но она не захотела расстаться со своим мужем, предпочитающим мужчин, даже после того как я подарил ей ребенка. Тогда она отдала предпочтение спокойной семейной жизни, а я, как глупый юнец, остался ни с чем, потратив впустую год…
— Впустую? Годы любви нельзя считать потраченным впустую! Пусть твоя любимая и отвернулась от тебя — но даже боги не в состоянии отобрать у тебя воспоминания.
— Можно
— Ты красивый и мужественный, и уже этим превосходишь обоих моих мужчин, поскольку Виницию не хватает смелости, а Сенека — урод.
Сабин не понял, что же она нашла в нем уродливого, но ничего не сказал. Он притянул к себе Ливиллу и самозабвенно поцеловал в губы. Женщина пыталась высвободиться из его рук, но не сильно старалась. Сабин, почувствовав ее податливость, скользнул левой рукой под тунику и нежно провел по стройному, прохладному бедру. Ливилла отстранилась, подошла к дверям, закрыла их на засов, а потом плотнее притворила и ставни.
— Почему бы нам не соединить судьбы во всех отношениях? Ты нравишься мне, Сабин, ведь ты принес новую надежду.
Он видел в сумеречном свете, как она быстро сняла тунику, и подумал, какое же у нее юное и стройное тело, будто Ливилле едва исполнилось семнадцать. Он снял броню и медленно подошел к ней.
— Что же ты, Сабин, раздевайся, я уже и не помню, как выглядит обнаженный мужчина.
Сабин выскользнул из одежды. Как с направленным против нее оружием стоял он, таким напряженным и крепким был его фаллос. Она взяла его в руку и осторожно погладила.
— Да ты настоящий Адонис, друг мой, такой красивый и гладкокожий, У тебя было много женщин?
Сабин притянул Ливиллу к себе, нежно поцеловал ее маленькие крепкие груди.
— Не очень много. Я, как осел, хранил верность моей любимой.
— Так и должно быть, когда кого-то любишь.
Сабин поднял женщину на руки и уложил на постель. Она обхватила его крепкими стройными бедрами, и он нежно ласкал ее влажное лоно.
— Иди ко мне, Сабин! Возможно, ты последний мужчина, который меня любит, а я последняя женщина, которая тебя обнимает. Мы оба живем с кинжалом у горла…
Он с силой проник в нее, сжимая бедра, и она с готовностью и желанием подстроилась под его ритм, крепко схватила за поврежденную руку, но Сабин не чувствовал боли, а только страстные движения ее тела, что все плотнее прижималось к нему. С небывалым счастьем излил он свое семя в эту женщину, которая извивалась под ним, как змея в слишком тесной для нее клетке.
Потом они пили вино из одной кружки, и Ливилла сказала с улыбкой.
— Как будто свадебная ночь.
— Да, любимая, надеюсь, тебе понравится на Понтии. Этот остров стал
Ливилла захихикала и подхватила игру.
— Говорят, что здесь отдыхает сама сестра императора.
— Что ты говоришь! Тогда мы попали в лучшее общество. Возможно, стоит подумать о том, чтобы построить здесь дом?
Ливилла, обычно такая сдержанная, закрыла рот рукой, чтобы подавить приступ громкого смеха.
— Как хорошо, когда можешь по-настоящему, от души, посмеяться, — сказала она, переводя дыхание.
Сабин выпрямился.
— Мне показалось, что я что-то слышал…
Оба насторожились. Секунду спустя они услышали тихий стук в дверь и голос служанки.
— Госпожа, госпожа, охрана хочет знать, не случилось ли чего. Они говорят, что в это время трибун с арестованной выходят на прогулку…
— Во имя хромого Вулкана! — выругался Сабин. — Солдаты хуже водяных часов, и если что-то происходит не в свое время, они тут же начинают нервничать.
Он быстро натянул одежду.
— Я должен успокоить парней, иначе у нас будут трудности.
Ливилла натянула на себя одеяло, прикрывая наготу, и Сабин отодвинул засов. Он достаточно долго находился среди военных, чтобы знать, как поступить в таком случае.
— Вы что, сошли с ума? — накинулся он на охранников. — Я пытаюсь допросить узницу, потому что император хочет наконец иметь результаты, а вы мне мешаете! Ваши мозги, похоже, поразил молнией Юпитер! С этого момента вы оба под арестом на десять дней! Идите!
Пристыженные и растерянные охранники удалились.
— Руф, позаботься о новой охране! Я, конечно, не Кукулл, но такая глупость должна быть наказана.
— Люди беспокоились о тебе, — робко заметил Руф.
— Знаю, но в этом случае я не мог поступить по-другому.
Он зашел обратно в дом, где Миртия как раз поправляла хозяйке волосы. Ливилла подняла на него глаза.
— Может быть, трибун, мы успеем еще совершить нашу обычную прогулку?
Сабин с нежностью посмотрел на нее.
— С удовольствием, если она опять состоится в садах Венеры.
— Почему бы и нет? Если тебе там понравилось…
— Еще как! — восторженно воскликнул Сабин.
— Миртия, мы продолжим позже. Посиди еще немного перед дверью и покарауль нас.
По лицу рабыни скользнула едва уловимая улыбка, но проницательная Ливилла заметила ее.
— Можешь не скрывать своей улыбки, Миртия, я прекрасно знаю, о чем ты подумала, и уверена, что ты за нас рада.
— Конечно, госпожа, я всегда радуюсь твоему счастью.
— А теперь исчезни, мы сгораем от нетерпения.