Кальтер

Глушков Роман Анатольевич

Пакаль у Чезаре был редкий - зеркальный, - и очень ценный. В Игре такой стал бы мощным оружием, способным не только заморозить человека, но и сотворить с ним нечто более ужасное. Но за пределами Игры пакали страшили Безликого не больше, чем сунутый ему под нос кукиш.

– Неужели ты еще не понял, Чезаре: я больше не игрок, и твои фокусы на меня не действуют, - напомнил Кальтер, продолжая взбираться на бархан.
– Хватит уже, наигрались, пора и честь знать. Ради вашей дурацкой Игры вы уничтожили полмира, и теперь кое-кому придется за это ответить.

–

Кто бы тебя ни защищал, из Игры так просто не выходят!
– объявил «серый». Он все еще пытался сохранять достоинство, но у него это плохо получалось.

– Точно, - согласился Куприянов.
– Просто так не выходят. Но с твоей головой у меня есть шансы заработать себе выходной билет.

У «серого» оставалось единственное преимущество - он стоял на возвышении. И он, пока не поздно, решил этим воспользоваться.

Швырнув пакаль в лицо Кальтеру, Чезаре сей же миг кинулся в драку, собираясь обрушить на него град ударов. Каждый из них мог или парализовать, или вовсе убить Безликого.

Впрочем, смерть в его планы не входила. Уклонившись от брошенного пакаля, он сорвал с себя хламиду и швырнул ее навстречу «серому». Тот был уже в двух шагах от цели и потому не успел увернуться. И от железного кулака - тоже, когда Кальтер заехал Чезаре в челюсть, едва он сбросил с себя покрывало...

Фенг-чуй - так называлось древнее боевое искусство, которым в совершенстве владели «серые». Хотя на самом деле главным его секретом было не умение махать кулаками, а все та же телепатия. С ее помощью «серый» читал мысли противника, узнавал, какую атаку тот предпримет, и наносил упреждающий удар в болевую точку у него на теле.

Все это тоже требовало мастерства и немалого. Но после того, как Чезаре утратил доступ к мыслям Кальтера, ему пришлось рассчитывать лишь на свои кулаки. Это уравняло силы противников. Вот только не уравняло опыт, ведь драться, не зная, что задумал враг, «серый» был не готов.

Решив одолеть калеку напором, он тут же нарвался на борцовский прием и был опрокинут на песок. Куприянов верно рассудил, что «серые» не умеют бороться, так как привыкли мгновенно сокрушать врагов, не доводя дело до бросков и захватов. Но, проведя прием, он сам не удержал равновесие на рыхлом песке. И упав следом за Чезаре, закувыркался вместе с ним по склону к подножию бархана.

Поняв, что его план дал осечку, «серый» решил вновь опередить врага, не позволив ему встать с земли. Но Безликий оказался не менее коварен. Извернувшись, он лягнул подскочившего к нему Чезаре в коленку. А когда тот, ошеломленный болью, отпрянул, Кальтер не вставая развернулся, схватил его за лодыжки и рывком уронил обратно на песок.

Подняться дважды «серому» было не суждено. Пока он барахтался, отбиваясь от насевшего на него Куприянова, тот сломал ему в колене сначала одну ногу, а затем вторую. После чего, обездвижив врага, дотянулся до его головы. И, обхватив ее обеими руками, свернул орущему Чезаре шею.

Хрустнул позвоночник, крик «серого» оборвался, и Кальтер вновь мог слышать лишь шорох песка да свое учащенное от борьбы и жары

дыхание.

– Пропадите вы пропадом!
– Он вновь утер пот и уселся на вражеский труп, так как отдыхать на раскаленном песке было немногим приятнее, чем на сковородке.

Истребление «серых» мало отличалось от охоты за пакалями. И там и там Кальтер оставлял за собой трупы. С другой стороны, он понятия не имел, что делать, если кто-то из устроителей Игры вдруг сдастся ему живьем. Мерлин говорил, что такое невозможно в принципе. И что их враги всегда дерутся не на жизнь, а на смерть. Но, будучи старым солдатом, Константин Куприянов допускал, что на этой войне может случиться всякое. В том числе самое непредвиденное.

Что-то блеснуло в песке справа от Безликого. Нагнувшись, он протянул руку и подобрал выброшенный Чезаре пакаль.

Еще недавно столь ценная находка порадовала бы Кальтера, но сегодня, глядя на нее, он лишь невесело ухмыльнулся. На выпуклой стороне пакаля был изображен странный большеголовый урод в длинном плаще с капюшоном, молитвенно воздевший к небу кривые руки. Разглядеть его морду было нельзя - натянутый на голову капюшон скрывал ее почти целиком. Были видны лишь его раззявленный рот да массивная квадратная челюсть. Судя по всему, урод не то громко молился, не то посылал небесам проклятия.

Безликий нахмурился. Кажется, ему была знакома эта страхолюдина. Только он не припоминал, когда и где с нею сталкивался. Что было необычно, поскольку Кальтер на свою память не жаловался. Разве что за последние годы он насмотрелся на стольких монстров - одетых, голых, двуногих, многоногих, ходячих, ползающих, летающих, плавающих, - что и впрямь мог кого-то из них позабыть.

– Да и черт с тобой!
– выругался Куприянов.
– Если ты не «серый» урод, а другой - проваливай на все четыре стороны, ты мне неинтересен.

И размахнувшись, он запустил трофей в небо.

Пролетев по крутой дуге, пакаль блеснул на солнце и зарылся в песок на склоне соседнего бархана. А Кальтер, оставив труп, отправился подбирать хламиду, ибо не желал обгореть на солнце прежде чем Мерлин вытащит его из этого адского пекла...

Глава 1

– Твою-то мать!
– выругался Кальтер, протерев глаза и озираясь по сторонам.
– Второй месяц знакомы, а все никак не привыкну к твоим выкрутасам.

– А ты не привыкай, - посоветовал Мерлин, он же Древний, он же главный охотник на «серых» - поджарый старик с аккуратно подстриженной седой бородой. Куда бы их с Куприяновым ни занесло, Мерлин всегда был одет в дорогой, с иголочки, костюм-тройку. И всегда держал в руках трость с серебряным набалдашником в виде разинувшей рот головы «серого».
– В нашей работе лучше испытывать дискомфорт, нежели привыкать к удобствам. Целее будем, если вдруг серая братия нас крепко припечет.

– И что это за место?
– спросил Безликий.
– Или нет, погоди, не говори - сам догадаюсь.