Кальтер
Шрифт:
Впрочем, место, куда на сей раз занесло Кальтера, находилось далеко от Каракаса. Насколько далеко, трудно сказать - климат особо не изменился и был по-прежнему жарким. Зато обстановка сильно преобразилась. Помятый пулями «гелендваген» торчал на островке посреди бескрайнего океана. Совсем крохотном островке - величиной с футбольное поле, - и кроме дюжины пальм да песка здесь больше ничего не было. Небось во время штормов волны перехлестывали через этот клочок суши, будто через плот. И все-таки его еще не смыло в океан, хотя соседей у него не наблюдалось. По крайней мере, в пределах видимости.
Едва
Одно утешало - у Безликого, как и у изгнанного пиратского капитана, тоже было из чего застрелиться.
– Что верно, то верно. За путешествие в ад и обратно помилованным вроде меня выплачивают щедрую компенсацию, - согласился со своим бывшим палачом Чупренко, посмотрев на свои исцелившиеся ноги.
– Однако, я так понял, ты явился сюда затем чтобы вновь спровадить меня в могилу, так?
– Скорее, нет, чем да, - признался Куприянов. И указал взглядом на «серую».
– Ты ее знаешь?
Медея топталась в сторонке и взирала на океан, делая вид, что эта беседа ее не касается. А на самом деле, конечно же, прислушивалась к каждому доносящемуся до нее слову.
– Впервые вижу, - пожал плечами Назар.
– А что, эта тварь заплатила тебе за мою голову?
– Твоя голова меня не интересует. Но ты угадал: эта тварь советует отделить ее от тела, - ответил Кальтер.
– И все же я надеюсь, сегодня мы обойдемся без крови. Устрой мне встречу с тем, кто тебя воскресил, и мы с тобой распрощаемся по-хорошему.
– Ты хочешь, чтобы я познакомил тебя с Господом Богом?
– Чупренко присвистнул.
– Ну у тебя и запросы! Жаль, но ты обратился не по адресу. И вдобавок проделал столько грязной работы. А надо было лишь пойти в ближайшую церковь и поговорить со священником. Думаю, он уважил бы твою просьбу даже без приставленной к его голове пушки.
– Что-то я не врублюсь, - удивился Куприянов.
– Ты действительно веришь, будто вел настолько правдивую жизнь, что бог смиловался и воскресил тебя? Да еще заставил в новой жизни повторять ошибки прошлой?
– За грехи моей прошлой жизни я расплатился сполна, - возразил Назар.
– А в новой занимаюсь богоугодным делом. За что Всевышний исцеляет мои раны, даже смертельные. Сам посуди: нынче в Каракасе число грешников на один квадратный километр превысило все разумные нормы. Моя же миссия состоит в том, чтобы помогать им истреблять друг друга и как можно скорее попадать в ад. Туда, куда однажды ты меня самого отправил. И откуда я вернулся, дабы стать орудием справедливости в божьей деснице.
– Уму непостижимо!
– покачал головой Безликий.
– Бывший продажный офицер нынче стал бессмертным торговцем смертью! И по совместительству
– Исключено!
– отрезал пленник.
– Дьявол обманом покупает души, но не воскрешает мертвых. Воскрешение и исцеление - прерогатива бога. Это он послал меня в Каракас продавать грешникам билеты в ад, а ты решил воспрепятствовать моей священной миссии. Поэтому из нас двоих ты куда больше похож на орудие дьявола. Особенно если вспомнить, скольких хороших парней ты застрелил в спины тогда в Агропроме.
Неведомо, говорил Назар искренне или всего-навсего прикидывался чокнутым, стараясь избежать допроса. Кальтер разбирался в людях, но этот человек был для него в психологическом плане крепким орешком.
Чупренко не удивили ни резкая смена обстановки, ни появление перед ним его убийцы. Это означало, что в его посмертной жизни, как и в жизни Безликого, чудеса тоже стали обыденностью. Только Назар объяснял их не аномалиями Сезона Катастроф, не пакалями и не происками «серых», а по старинке - приплел сюда бога и дьявола.
Похоже, что Мастер Войны использовал своего подопытного вслепую, и Назар сам искал ответы на мучившие его вопросы. Вот и выбрал из всех возможных отгадок ту, которая ему больше всего нравилась. И в которой он был исполнителем божьей воли, практически святым, а не пешкой в чьей-то непонятной игре.
– Ну хорошо, будь по-твоему, - не стал спорить Куприянов. После чего зашел с другого фланга.
– Я верю, что ты побывал в аду, ведь я лично выписал тебе туда путевку. И что ты успел повидать за порогом смерти? Это ведь не секрет? Хотелось бы знать, что меня ждет, когда я сам там окажусь.
Воскресший посмотрел на него со злобным недоверием. Так, словно был убежден, что Кальтеру уж точно не надо рассказывать про ад, ведь слуга дьявола наверняка не раз там бывал.
– Смотреть в аду не на что. Вообще, - снизошел-таки до ответа Назар.
– Никаких котлов и бесов с вилами - одна лишь черная пустота, боль и крики. Много боли и криков. Ни то, ни другое никогда не прекращается. Здесь, на Земле, такая пытка свела бы тебя с ума, но в аду этого не происходит. Там ты ни на миг не забываешь о том, кто ты такой, за что тебя сюда сослали и как был прекрасен мир, в который ты больше не вернешься. И ты орешь от боли вместе с миллионами других грешников, ибо что еще остается? Убить себя и избавиться от мучений после смерти уже не получится.
– Значит, ни бога, ни дьявола ты не увидел, - подытожил Безликий.
– Кто я такой, чтобы бог удостоил меня встречи!
– хмыкнул Чупренко.
– А вот дьявола я видел, это факт. Причем дважды. Первый раз - шесть лет назад в Чернобыле. Второй - здесь и сейчас. И до сих пор на него смотрю, если на то пошло.
– Не надоело тратить время на ерунду?
– не выдержала наконец Медея.
– Я же сказала, что есть лишь один способ привлечь внимание того, кто воскресил Лазаря. Прочие вряд ли сработают. А особенно разговоры с бессмертными. Если тебе вдруг понадобится ученый, ты не будешь спрашивать, где его искать, у лабораторных крыс. Вот и эти «крысы» знают не больше, чем им положено знать для беготни по лабиринту.