Кальтер
Шрифт:
– Они просчитались - мне нечего с тобой обсуждать, - отрезал Безликий.
– Если им нужна информация, пусть не прячутся за стенами, а придут и сами меня расспросят. Или покопаются в моей памяти, как ты раньше это делала.
– Они бы и рады покопаться, да только боятся, можешь в это поверить? Здесь Старик утер им всем носы - никто больше не решается вторгнуться в наши головы. Не хотят нарваться на ловушки, которые цхет там понаставил.
– А что, эти ловушки опасны даже в будущем, докуда он не может дотянуться?
– Еще бы! Говоря привычным тебе языком, Старик не только поместил в твой разум
– С трудом представляю, как вообще такое может быть.
– Зато я отлично знаю, на что способны цхеты. Я - единственная из «серых», кто контактировала с ними обоими и осталась в живых. И сейчас у меня в голове почти наверняка установлены сразу две цхетские бомбы. Разве что бомба, которую заложил Мастер Войны, не взорвется от телепатического сигнала моих собратьев.
– А она могла сработать, если бы Старик-с-Тростью вторгся к тебе в память?
– Естественно. Но он всегда был слишком осторожен, чтобы так рисковать. И слишком хитер, чтобы не устроить там свою ловушку. Ведь для установки своей бомбы рядом с вражеской вторую необязательно разминировать.
– Зато если рванет одна, детонирует и вторая, - заключил Кальтер.
– Но зачем Мастеру Войны поступать также, как Старику? Ведь вы с Мастером вроде бы...
– ...Играем в одной большой команде? Это правда. Только не надо считать нашу команду дружной. Я не лгала: Мастер Войны преследует в Игре свои цели. Однако кто сказал, что нам это нравится? Тем более, что мы сотрудничаем с ним не по своей воле. Он - это паразит, присосавшийся к Игре, и порой диктует нам условия, что идут вразрез с нашими интересами.
– Вот уж не думал, что у паразитов бывают свои паразиты.
– Бывают, - не обиделась Медея.
– Мы сами виноваты в том, что выпустили из бездны времен этих монстров. Твоя дочь не ошиблась: когда-то цхеты и правда были могущественной цивилизацией. И нам пришлось их уничтожить, пока они не научились перемещаться во времени и не уничтожили нас. Но двух цхетов - родных братьев, - мы все-таки оставили в живых, разве что хорошо поковырялись у них в мозгах. В итоге оба наполовину обезумели и наполовину утратили память. Однако мы их недооценили. Будучи вместе, они все равно объединяли свои умы и превосходили нас во всем, что касалось власти над пространством и людьми. Поэтому было принято решение одного из них ликвидировать.
– Старика-с-Тростью, - догадался Кальтер.
– Его самого, - подтвердила «серая».
– Что и стало нашей главной ошибкой. После ментальной обработки у Старика, в отличие от брата, сохранилось умение телепортироваться. И мы сочли, что он представляет для нас наибольшую угрозу. Вздумай мы убить второго цхета, тот не сумел бы от нас скрыться, даже если бы понял, что ему уготовано. Старик-с-Тростью тоже это понял. Но вместо того, чтобы просто улизнуть, захотел прихватить с собой брата - видимо, решил, что мы собираемся устранить обоих. Только Старик не знал, что Мастеру Войны нельзя покидать изолятор, где мы его содержали, ведь там была особая защита. И брату не удалось спасти брата. А поскольку их разумы в момент неудачной телепортации были объединены, это пагубно сказалось на обоих. К сбежавшему Старику вернулся рассудок, зато он утратил последние остатки памяти. Мастер же наоборот...
– ...Вновь обрел память, но полностью утратил рассудок, - закончил Куприянов.
– Или не полностью? Все,
– Цхет сходит с ума не так, как нынешний человек, - пояснила Медея.
– И даже не так, как мы. Это были уникальные и странные люди. В одних вопросах цхет обладал абсолютными знаниями. Зато в других, которые его не касались, не разбирался вообще. А если у него возникала такая необходимость, он устанавливал телепатическую связь с экспертом в данной области знаний, а затем пользовался его памятью и опытом.
– Глобальная телепатическая сеть!
– кивнул Безликий.
– Что-то типа цхетского Интернета.
– Так и есть, - согласилась Мастерица.
– Только работала эта сеть гораздо быстрее и эффективнее любых электронных сетей связи. Так вот, когда цхет сходил с ума, его мозги тоже переклинивало по-особому. Он начинал как одержимый заполнять пробелы в своих знаниях. Всеми доступными способами. И так уж вышло, что брат Старика-с-Тростью прежде владел настолько мирной профессией, что совершенно ничего не знал о войнах. А поскольку информация о своей эпохе была для него закрыта, он увлекся войнами, до которых его жаждущий знаний разум мог дотянуться.
– И он дотягивался до них с вашей помощью. Солдаты проекта «Эйнхерий» в Детройте - это работа «серых», верно? Самому-то цхету, как ты сказала, время неподвластно. А Мастер к тому же утратил навык телепортации, поэтому взрыв подлодки и переброска камбоджийца на поезд «Париж-Лондон» - тоже ваши происки.
– Происки - Мастера, но работа - наша, да. Когда мы осознали, что безумец глубоко проник в наши головы и заставляет плясать под свою дудку, было поздно. В чем-то он напоминает большого ребенка. С таким могуществом он мог бы стать полновластным диктатором, но у него нет подобных амбиций. Его интересует война и ничего более. А мы для него - лаборанты на побегушках. Мы всего лишь подаем ему инструменты, которыми он препарирует подопытных кроликов и лягушек вроде тебя. Не Мастер был инициатором Сезона Катастроф. Но Мастер - активный его сторонник. И естественно, активный противник его завершения.
– А что, разве нельзя устранить цхета так, как вы хотели в свое время устранить его брата?
– спросил Кальтер.
– Вероятно, можно, но мне неведом такой способ, - развела руками «серая».
– Впрочем, когда здесь объявился ты, кое-какие мои догадки получили подтверждение. Тебя спасли от смерти, впустили на нашу базу и позволили общаться со мной. Это говорит об оказанном тебе высоком доверии. Но знай: просто так тебя отсюда не выпустят. Наверняка потребуют взамен какую-то услугу. Такую, которая тебе не понравится.
– На иное и не рассчитывал. Но если опять зайдет речь о моем возвращении в Игру...
– Не зайдет, можешь быть уверен, - пообещала «серая».
– Раз тебя зашвырнули прямиком сюда, значит, все гораздо важнее и серьезнее.
– И что может быть для вас важнее и серьезнее вашей чертовой Игры?
– Только ее конец, господин Безликий.
Голос, который это сказал, принадлежал не Медее. Он прозвучал у Кальтера за спиной, и когда узник обернулся, он обнаружил на террасе еще одного «серого». На вид - самого обычного, среднего роста, худощавого и в маске-шапочке. Но с недавних пор Куприянов знал, что внешность «серых» столь же обманчива, как они сами. Прежде чем Медея была разоблачена, она выглядела столь же безлико... пусть даже Безликим здесь называли не ее, а Кальтера.