Кальтер
Шрифт:
– Все в порядке. Оставь эти источники в покое. Пускай с ними разбираются те, у кого этот проклятый город давно торчит, словно бельмо в глазу, - заключила Верданди и посмотрела на Медею.
«Серая» сделала вид, будто не поняла, о чем идет речь. А может, и впрямь не поняла. Она все еще не сводила глаз с монитора, на котором источали холодный свет тысячи Исполнителей Желаний, чей хозяин и его брат только что стали историей.
Не получив ответа, Вера хмыкнула и переключилась на систему навигации:
– Внимание! Приказываю тайм-боту вернуться на точку отсчета!
– И, указав на пассажирские кресла, добавила для
Глава 32
За бортом ревел ледяной ветер, но в рубке тайм-бота было тепло и спокойно. И лишь транслируемое с внешних камер на дисплеи изображение напоминало о том, что Кальтер, Вера и Медея находятся на вершине гималайского восьмитысячника Нангапарбат. Именно здесь была точка отсчета, откуда Верданди слетала в Олит и вернулась обратно.
Сразу же, как только соратники вознеслись в высокогорное убежище, на тайм-бот наведался гость. Очевидно, это был тот самый кризисный менеджер, что отправил Безликого в логово Мастера Войны. «Очевидно» - потому что Куприянов не знал этого наверняка. Гость повел себя странно: наотрез отказался общаться с ним и Верой. Ни обычной речью, ни телепатической. Зато с Медеей у «серого» состоялся долгий бессловесный разговор, в ходе которого она мрачнела все больше и больше.
– Ведет себя так, словно нас здесь нет!
– возмутилась Вера, так и не сумев разговорить гостя.
– Эй, ты! Да-да, я к тебе обращаюсь! Хорош отмалчиваться! Я здесь капитан и я вправе знать, о чем вы секретничаете!
– Да плюнь ты на него, - заметил Кальтер, наливая себе и дочери кофе из кофе-машины.
– Похоже, он явился сюда не к нам, а только к Медее. Я же рад и тому, что меня больше не зазывают ни в какую Игру и не стращают штрафом за отказ от нее... Лучше давай-ка признавайся, что за ерунда стряслась в Олите. И почему я был не в курсе, что у вас со Стариком там назначено свидание.
– А что тут особенного?
– удивилась Верданди.
– По-моему, все яснее ясного. У вас с «серыми» был свой договор, у нас с Мерлином - свой. А ты не знал о нашем договоре, потому что у тебя в мозгах копались и Мастер Войны, и Медея, и другие «серые». Не голова, а проходной двор, честное слово! Наш план был секретным. И мы точно не сохранили бы его в тайне, посвятив в это дело тебя.
– Пожалуй, что так, - нехотя признал Куприянов, протягивая Вере чашку с кофе.
– Но когда именно цхет тебя завербовал?
– Сразу после того, как вы рассказали ему о брате и об Олите... Спасибо!
– Капитан взяла чашку и отхлебнула первый глоток.
– Но вообще Древний присматривался ко мне с того дня, как мы встретились в Цюрихе. Естественно, он прочел мои мысли и понял, что я тоже воюю с ним на одной стороне. А также понял, что тайм-бот - не только машина времени, но и эффективное оружие самообороны. Которое в войне с Мастером можно использовать, как козырный туз в рукаве.
– Но у тебя же есть целая уйма запретов и ограничений на использование тайм-бота в прошлом!
– Представь себе, мне их отменили. Сразу, как только я доложила в КВК, что мы вышли на след главного виновника здешних пространственно-временных
– А что это была за идея с братскими объятьями?
– Я не смогла бы аннигилировать Мастера, если бы его брат не вызвал огонь на себя. Ты был отвлекающей приманкой номер один. Когда ты выманил Ардолио и тот перенес твой разум еще дальше в прошлое, Визарио тайком переместился в Олит. И подключился к энергосистеме. Это оказалось несложно, ведь он тоже был цхетом. Хозяин отвлекся на тебя и не заметил, как его брат обрел в Олите некоторую власть. Она позволила Древнему проникнуть Мастеру в мозг и ненадолго разорвать его ментальный контакт с энергосистемой.
– Иными словами, ему устроили кратковременное бессилие.
– Ага. Но это не сработало бы, коснись Ардолио рукой ближайшего Монолита. Вот для чего Мерлину пришлось держать брата. Затем чтобы отрезать ему и ментальный, и физический контакт с источником энергии. Ну а уничтожить беззащитного Мастера Войны было не труднее, чем обычного человека... В смысле я хотела сказать - обычного преступника и террориста.
– А заодно бы уничтожен его брат, который террористом не являлся.
– Кальтер скорбно вздохнул и отхлебнул кофе.
– Это что же получается: цхет добровольно пожертвовал собой, лишь бы убить другого цхета?
– Помнишь, однажды Мерлин сказал, что он так долго искал истину, что сегодня готов умереть, только бы ему дали взглянуть на нее хотя бы одним глазком?
– напомнила Вера.
– Так вот, Старик не лгал. Мы можем только догадываться, как сильно он устал от жизни. Я тоже удивилась, ужаснулась и не поверила, когда он озвучил мне план своего самоубийства. Но он был настроен очень серьезно. И убедил меня, что иного способа добраться до Мастера Войны нет. А Древний хотел любой ценой остановить брата - и в первый раз, когда тот стер ему память, и теперь. Олит сделал Ардолио опасным безумцем - тут «серые» тебе не солгали. Возможно, более опасным, чем Гитлер, беря во внимание, каким оружием владел Мастер.
– И ты решила использовать против него бортовое вооружение тайм-бота? А что на это скажут в КВК?
– Науку применения оружия мне преподавал хороший учитель.
– Вера улыбнулась и похлопала Кальтера по плечу. Правда, улыбка ее была невеселой.
– А КВК может ничего не говорить - хватит и денежной премии за устраненный кризис. К тому же стрельба из аннигилирующих пушек допускается в экстренных случаях, а этот случай уж точно был экстреннее некуда... Ну ладно, что это мы все про меня да про меня. А что случилось с тобой в прошлом? Когда чудовище вроде Ардолио обзывает чудовищем тебя - звучит страшновато.
– Тебе и правда хочется это знать? Ты уверена?
– Куприянов поморщился, как будто у него внезапно разболелся зуб. Но теперь это была лишь фантомная боль. После гибели Мастера крик Хабиба в голове Безликого умолк и больше не повторялся.
– Даже не знаю, - засомневалась Вера и снова покосилась на «серых», продолжающих свой телепатический разговор в другом углу рубки.
– Скорее нет, чем да. Но ты же понимаешь: если ты натворил бед, даже не по своей воле, КВК спросит с тебя за них, как за преступление. И я обязана знать, в чем ты провинился.