Калуга
Шрифт:
Скотницкому суждено было погибнуть в Оке, в которой его утопили по приказанию Лжедмитрия II, тоже находившегося в хороших отношениях с калужанами. Когда тушинский вор еще подвигался к Москве, Калуга признала его царем и дала ему присягу. И впредь она служила этому авантюристу верой и правдой, так что в глазах тушинцев она считалась самым надежным местом, куда они отправляли для береженья своих жен и детей. А так как Калуга была в прямом общении с казацким югом и обладала сильной крепостью, являясь, таким образом, очень выгодным стратегическим пунктом для вора, то естественно, что Лжедмитрий II решил засесть в Калуге, когда дела его под Москвой стали совсем плохи.
По словам Буссова, Тушинский вор бежал из своего лагеря в Тушине, переодевшись в крестьянское платье, на навозных санях в ночь 29 декабря 1609 г., вместе с шутом Кошелевым. Вероятно, 1 января он уже добрался до Калуги. Он остановился в подгородном Лаврентьевском монастыре и отправил в Калугу монахов с таким извещением: «поганый король неоднократно требовал от меня страны Северской,
Эта речь очень полюбилась мятежным калужанам. Они явились в монастырь к самозванцу с хлебом-солью, проводили его с торжеством в город, дали ему дом Скотницкого и снабдили его всем нужным: одеждами, конями, винами, съестными припасами. Лжедмитрий окружил себя царскою пышностью, учредил для себя новый двор, и современники называли его калужским вором и цариком.
Когда местопребывание вора сделалось известным, к нему потянул из Тушина разный сброд с атаманом Митькой Беззубцевым во главе, а потом кн. Шаховской, так что самозванец снова был в состоянии предпринимать разные военные действия. Во все места, где только были его приверженцы, Лжедмитрий разослал повеления истреблять поляков при всяком удобном случае. Воззвание его не осталось пустым звуком, но пострадали только не поляки, а несколько сот немецких купцов, везших разные дорогие колониальные товары, которые все были пограблены и привезены в Калугу.
В середине января прискакала, переодетая в мужской костюм Марина. «Приезд „царицы“ произвел радость неизъяснимую»…
Вор продержался в Калуге около года и закончил свою бурную карьеру бесславной смертью 11 декабря 1610 г. Современники об этом событии рассказывают так. В числе сторонников Лжедмитрия был Касимовский хан, который после бегства вора из Тушина поехал под Смоленск, а сын его, очень дружный с самозванцем, бежал к нему в Калугу. Стосковавшийся отец, которому у короля очень понравилось, приехал в Калугу повидаться с сыном и, кстати, увезти его с собою. Но сын передал вору интимный разговор с отцом, и Лжедмитрий с двумя приятелями собственноручно тайно убил старика, а тело бросил в воду. Татарам же, которых при воре было немало, объявил, что старик Урмамет хотел его убить и куда-то бежал и скрылся. Но друг убитого, крещеный татарин князь Петр Урусов (Ерусланов Бэра), догадался, в чем дело, и упрекнул самозванца в глаза этим убийством. (Бэр Буссов рассказывает несколько иначе). Урусова за это посадили в тюрьму, но так как он был человек нужный, то через некоторое время его выпустили. А 11 декабря он убил самозванца.
В этот день Лжедмитрий «выезжал гулять на поле на речке на Яченке (на охоту), и с ним ездили гулять русские люди да Юртовские татарове». «Как скоро Лжедимитрий отъехал от города около 1/4 в. кн. Петр, поравнявшись с ним, прострелил его насквозь; потом отрубил ему голову, промолвив при этом: „я научу тебя топить ханов и сажать в темницу князей, которые служили тебе верно, негодный обманщик“»! (Бэр). Шут же Кошелев и два боярина, не желая быть свидетелями сего печального зрелища, ударили по лошадям и не оглядываясь прискакали в Калугу. По другому источнику, прискакали и татары, и все «учали говорить всем людям вслух: вор де побежал, а иные говорили, что вора убил юртовский татарин. И на то смотря, зазвонили в сплошные колокола (набат); а дворяне и дети боярские и посадские и всякие люди, не поняв тому веры, ездили того воровского дела смотреть; а они, Черныш и Ян, ездили с ними же, и того вора видели они за речкою за Яченкою, на горе у креста лежит убит, голова отсечена прочь, да на правой руке сечен саблей». (А. Арх. К. т. II, № 317). Калужане взяли сии бренные останки и привезли их в крепость, здесь их обмыли и, приставив голову к трупу, положили на столе на показ всему народу. Рассказывают, что Марина пришла в большое отчаяние при вести о гибели второго супруга и с факелом в руках, кое-как одетая, металась по острогу с воплями, призывая ко мщению. Смерть самозванца вызвала татарский погром. Уже казаки, убедившись в насильственной смерти вора, ринулись в слободу, где стояли «юртовские татарове», не успевшие заблаговременно уйти с другими, и убили многих лучших мурз, а дворы их разграбили. Вопли же Марины обострили злобу. Бэр рассказывает, что «несчастных татар гоняли из улицы в улицу, хуже, чем зайцев в поле, дубинами и саблями, пока их всех перебили» (до 200 человек). Через несколько дней [13] калужане похоронили своего царька с приличными обрядами «в Калужской дворцовой церкви» (Бэр), то есть в Троицком соборе, который находился в остроге. Марина скоро передалась Заруцкому. В Калуге же главным человеком сделался кн. Дмитрий Трубецкой.
13
Есть
Между тем, чрез две недели после смерти Лжедмитрия, под Калугой уже стоял Сапега и требовал сдачи. Калужане сделали вылазку, после которой Сапега узнал, что Калуга будет целовать крест Владиславу, почему 31 декабря отступил от Калуги. Действительно, калужане дали знать в Москву, боярской думе, что перешли на ее сторону. Из Москвы командировали было в Калугу кн. Ю. Н. Трубецкого привести калужских сидельцев к присяге королевичу, но он не поладил со своим двоюродным братом кн. Д. Т. Трубецким и от «него убежал к Москве убегом». А Дм. Трубецкой в непродолжительном времени склонился на увещания Ляпунова, командировавшего к нему для переговоров своего племянника, и в 1611 г. он действует вместе с Ляпуновым. Были с ним и «советники» из Калуги.
При выборах нового царя в числе выборных от Калуги был гость Смирный Судовщиков. Калужане высказались за М. Ф. Романова, тетка которого была за Годуновым, погибшим от руки самозванца в Калуге. Годунова сбросили с башни, а когда он остался жив, потопили в Оке, обрубив при этом руки [14] .
Новое царствование, принужденное начать с восстановления разрушенного порядка, на первых порах не гарантировало Калуге спокойного и мирного течения жизни. Еще не успели улечься тревоги и треволнения «Лихолетья», и жизнь не вошла еще в свою колею, как в 1615 и 1616 г. крымцы произвели два своих опустошительных набега. О состоянии Калуги в это время имеются некоторые данные в писцовой книге («письма и дозору») Пчелина и Бегичева (1617 г.) Оказывается, всего в 6 сотнях в остроге и за острогом в слободах было 655 дворов, но исправных из них оказалось только 234 двора. Посадские люди большей частью разбрелись по разным местам или пропали в последние три года. Населения в Калуге было около 2 тыс. человек.
14
Известие о Годунове многими оспаривается.
Новая опасность грозит Калуге в 1617 г., когда велась первая польская война. Калужанам представлялось вполне возможным, что поляки нагрянут на их город, почему они и просили царя прислать им для защиты своего славного воеводу Пожарского. Царь исполнил их желание, и в октябре 1617 вовремя кн. Дм. Пожарский прибыл. Вскоре под Калугой появились Чаплинский и Опалинский с лисовчиками, устроили укрепленный лагерь под Товарковым, близ Полотняного завода, и стали непрерывно тревожить калужский гарнизон неожиданными нападениями. Сил у Пожарского было немного; число воинов его с казаками доходило до 7.000. А потому он ограничивался почти исключительно обороной да вылазками. Только однажды близ Лаврентьева монастыря была сильная схватка, после которой неутомимые Чаплинский и Опалинский ночью напали на Калугу, очевидно, думая застичь ее врасплох, но были отражены с большим уроном бдительным и осторожным воеводой. В свою очередь, и Пожарский добрался до Товаркова; его отряды ворвались в лагерь и истребили много припасов. Так тянулось дело до весны 1618 г., когда кн. Пожарский заболел и был отозван в Москву. А между тем гроза уже нависла над Калугой.
Совершенно неожиданно напал на нее гетман Сагайдачный со своими запорожцами; при помощи бежавшего из Калужской тюрьмы казака он пробрался ночью через тайник в Калугу и произвел страшный разгром. Острог был сожжен, церкви разорены, лавки разграблены, много жителей вырезано, а оставшиеся и уцелевшие трепетали ежечасно за свою жизнь от грозного атамана до 1 дек. 1618 года, когда, наконец, по заключении Деулинского перемирия Сагайдачный покинул жестоко опустошенный город. В каком положении осталась Калуга по уходе запорожцев, можно видеть из сохранившейся в городской думе жалованной грамоты царя Михаила Федоровича от 4 января 1620 г. Дома и все имение горожан были разграблены; теми дворами, которые уцелели, завладели дворяне и дети боярские других городов. Жители были доведены до такой крайности и скудости, что просили царя освободить их от платежа податей на некоторое время. Царь согласился и дал им льготу на 3 года [15] .
15
Акты исторические. Т. III. — Спб., 1841. С. 81–82.
Но несчастья на калужан сыпались, как из рога изобилия. Не успели они оправиться от погрома, как новая беда свалилась на их головы. На страстной неделе в 1622 г. случился большой пожар, спаливший весь город. «Город, и острог, и дворы жителей, и лавки со всеми их животы погорели без остатку». В ответ на поданную челобитную царь дал им новую льготу от податей на три года [16] .
В 1626 г. была произведена опись Калуги писцом Вл. Плещеевым. В ней содержатся сведения и о состоянии города, и о его топографии. В Калуге в это время был уже «город» — крепость, в котором было 4 церкви: 1) Троицкий собор, 2) Преображенская — «пуст, строенья нет ничего», 3) Алексея митрополита — «древян, клетцки», 4) Никольская.
16
Акты исторические. Т. III. — Спб., 1841. С. 160–161. Грамота (подлинник) хранится в Калужском областном краеведческом музее КЛ-1154.