Камаэль
Шрифт:
– Я пришёл забрать брата. – Голос Виктора пронёсся по холлу школы звонким эхом, добравшись до глубины душ каждого здесь присутствующего, находя там нужный отклик.
========== И пелена спала ==========
Предрассветное утро пахнет и весной, и волей.
Сны мои в тигровых шкурах в маковом гуляют поле.
Где же ты, мой брат,
Где же ты, мой друг,
Где же ты, моя любовь?
Льются колодцы лиловыми звёздами
Мир опрокинут в небесное дно
Ночи сливаются в тёплые гнёзда – и
Звери – они идут над землёй
Звери – они идут за тобой.
–
Секунду в коридоре царила полнейшая тишина, но что только мне не пришло в голову за эту секунду! Я был напуган и изумлён, мне не было понятно, что происходит, но я понимал, что творится что-то, о чём я не должен был узнать. Что-то, что от меня скрывали всю мою совершенно короткую жизнь. Кто это существо, от которого пахнет вампиром? Почему он так похож на Джинджера, а если быть точнее, то не имеет с ним ни единого различия, кроме Светлой ауры? О каком брате идёт речь? Не обо мне ли?
– Тебе не видать Льюиса, как своих ушей, ублюдок, – выплюнул Джинджер, в руке которого сверкнул короткий кинжал.
Я видел, как летело лезвие в сторону так называемого Виктора, явно намереваясь впиться в его левый глаз, но он лишь лениво уклонился, даже не моргнув.
– Ты стал совсем неуклюжим. Дровские женщины тебя окончательно развратили, – с некоторой укоризной в голосе произнёс брюнет, вытаскивая из стены кинжал. На миг я мог поклясться, что он посмотрел на меня и улыбнулся! – Где твоя прежняя грация, Джи? Даже твоя аура начинает гнить.
– Проповеди будешь читать у своих перебежчиков, – рявкнул Джинджер и уже рванулся на Виктора, но его удержал светловолосый вампир.
– Джи, спокойно, – прошипел он, слизывая кровь со своих губ.
С некоторым страхом, но в то же время наслаждением я смотрел на то, с какой болью ему удаётся говорить. Были видны мышцы лица, которые спешно пытались сойтись под действием тёмных нитей магии. Глаз его заплыл кровью и явно уже не смог бы видеть, что не могло меня не радовать.
– Идемте, поговорим. – буркнул Джинджер, вырвавшись из рук блондина и прошествовав мимо Виктора и молчаливой дроу на выход. За ним следом прошествовал его приятель.
Коренастая же дроу и великан остались в коридоре, явно карауля меня. Дроу в плаще прошла к выходу, а Виктор же ненадолго задержался, словно бы скучающим взглядом окинув оставшихся врагов. Взгляд его вновь скользнул по мне, и я прекрасно увидел, как он подмигнул мне. Содрогнувшись всем телом, тихо, стараясь не шуметь, я направился к чёрному входу, чтобы быстрее убраться из этого места. События развивались с такой скоростью, что моё сознание просто напросто не успевало за этим, как и сердце, что от ужаса билось в самом горле, разгоняя болезненный пульс по всему телу. Оглядываясь на своих врагов, что замерли перед главными дверьми школы, я пересёк коридор и скользнул в приоткрытую уже покойным охранником дверь, а затем вышел на свежий воздух. Хотя, было несколько душно. Небо затянули тяжёлые тучи, всюду зажглись фонари, заунывно, раздражающе гудя, давя на сознание. Вдалеке уже сверкали молнии, освещая части туч, слышался приглушённый шум грома, а я нёсся в сторону дома, едва не врезавшись в ноги Джинджера, чувствуя на себе внимательный взгляд Виктора. Перемахнув через забор и чуть не налетев на машину, вновь ощутив жуткую боль в задних лапах, я лишь прибавил скорости, не соображая ничего. В голове была только одна мысль – бежать отсюда подальше, чтобы никто не нашёл, чтобы даже страх и непонимание отстали от меня. Бешеный ветер шумел в ушах, изгоняя все мысли из головы, оставляя лишь пустоту и свободу, словно
Впереди замаячил тёмный, отталкивающий силуэт дома с разбитым окном моей комнаты, с распахнутой дверью, следами шин на гравийной дорожке. Чуть сбавив скорость своего бега, я, наконец, остановился перед крыльцом, прислушиваясь и принюхиваясь. Дом был пуст, как мёртвое существо, словно бы из него выгрызли душу тёмные клыки наших врагов. Остатки неприятных запахов сплетались вместе и исходили от ступеней, двери, сада, что теперь меня совсем не прельщал, как раньше, хотя обычно я с удовольствием заседал у корней деревьев с какой-нибудь книгой, наслаждаясь ветром и шелестом листьев. Теперь всё было тихим, мёртвым.
Шагнув на ступени крыльца, я прошёл в тёмную прихожую, оттуда – в гостиную. Пианино стояло молчаливым истуканом, диваны и кресла пустовали словно бы десятки лет, покрылись пылью. А ведь к ним не прикасались всего один день! Камин смотрел на меня слепым глазом, словно бы обвиняя в чём-то. Скорее всего, в моём твёрдом решении бежать. Бежать, поджав хвост, как дворовая собака, в которую кинули камнем. Не защищаться, а отступать, подобно трусу. Но что я мог сейчас? Откуда мне было знать, что новоявленный Виктор и его дроу – мои союзники, а не враги? Откуда мне было знать, что это не очередная авантюра брата, чтобы поймать меня? Тогда я чувствовал себя всего лишь зверем, загнанным в угол толпой охотников с огнестрельным оружием в их огромных лапах.
Поднявшись к своей комнате, я пихнул головой дверь и тихо скользнул туда, стараясь не наступать на осколки и тщательно принюхиваясь – горький запах дроу, казалось, въелся в сами стены, вызывая квинтэссенцию отвращения, злости и омерзения. Запах вражды и жажды крови – вот, что поселилось в до этого светлой и приятной комнате. Взяв рюкзак, который я подготовил ещё перед своим спешным бегством из дома, в котором лежали некоторые вещи, деньги, скопленные за восемнадцать лет добровольного заключения, я спустился обратно и залез под крыльцо, уложив на сумку голову. Первые капли дождя мягко стучали по лакированным деревянным ступеням, вызывая сонливость, успокаивая. Запах влажного песка и зелени щекотал ноздри, врывался в словно бы высохшие лёгкие, даря невероятное облегчение. Сухость во рту сошла на нет, равно как и все волнения. Природа вокруг меня делала своё дело, успокаивая и лаская, подобно заботливой матери, что кружится возле своего заболевшего ребёнка.
Я тихо дремал, обняв себя хвостом и уложив лапы и голову на рюкзак, ожидая, когда вернутся мои мучители, чтобы увидеть, куда они отправятся на мои поиски, а затем уйти в противоположную сторону, чтоб не оставить им шансов найти меня. И я ждал не зря – явился и Джинджер со своей компанией, явно на взводе и при последнем терпении, и Виктор с дроу. Интересно, может ли лицо этой женщины выражать что-то кроме насмешки, равнодушия и презрения? Возможно, мне удастся когда-нибудь это понять.
– Я ещё раз повторяю, Викториус Кристофер Мерт, я не отдам тебе Льюиса! – услышал я ещё издалека голос брата, а потому вздрогнул и пребольно ударился головой о ступени крыльца.
– А я в который раз говорю тебе, Джинджер Кристофер Мерт, что не собираюсь спрашивать у тебя разрешения, – голос Виктора тоже слегка звенел от бешенства, но от того не терял своей потрясающей красоты и глубины, от которой у меня едва не начинали дрожать задние лапы. – Я просто заберу его и всё тут. И вы останетесь с носом.
Глухое рычание брата раздалось совсем рядом со ступенями, и он присел на край – я видел его немного подранные брюки и чувствовал запах дорогого одеколона, от которого хотелось накрыть нос лапами, но я продолжал молча лежать, чтобы меня не было заметно.