Каменка
Шрифт:
Когда неподалеку в тумане снова раздалось едва разли-чимое рычание сердце Гены рухнуло куда-то вниз живота. Сжав крепче подмышки Молчана и ускорив шаг, он яв-ственно представил себе, как со скоростью реактивного ис-требителя из мглы на него вылетает оборотень. Его густая серая шерсть колышется на ветру, а пасть с сотней острых как бритвы клыков разинута, будто ворота в ад. Чудище па-дает прямо на него и…
Споткнувшись о заросшие травой ступеньки, Гена потерял равновесие и упал на задницу, больно ударившись копчи-ком. Молчан, распластавшись на коленях
Обернувшись, Гена увидел, что ступеньки, о которые он споткнулся, вели прямо ко входу в церковь. Черные от сажи и времени, большие воротоподобные двери крепко висели на петлях, охраняя святое место даже после того, как стихли последние молитвы в его стенах.
Пыхтя и чертыхаясь, Гена подтащил Молчана к дверям и пнул их пяткой. Двери скрипнули, качнулись, но не откры-лись. Что-то удерживало их изнутри. Тогда Гена пнул еще раз, но теперь приложил всю силу, что у него оставалась. Раздался треск, гнилая доска, подпиравшая двери с обрат-ной стороны, переломилась пополам и они распахнулись.
Зарешеченные и заложенные кирпичом окна, в дальнем конце здания вместо обрушившейся колокольни в потолке зияет дыра, пол под которой изъели многолетние дожди и снега, стены в саже, трещинах и светлых проплешинах отва-лившейся штукатурки. Руины Каменской церкви хорошего укрытия не обещали, но в качестве временной меры могли сгодиться.
Гена заволок Молчана внутрь, затем закрыл воротоподоб-ные двери и заклинил их двумя половинками разломанной доски. Он не сомневался, что если едва не умерший не-сколько часов назад участковый смог выбить их пяткой, то оборотню достаточно будет только чихнуть, чтобы попасть внутрь. «А не то я как дуну, и весь твой дом разлетится!» Но ситуация как всегда диктовала свои условия. Гене только оставалось исходить из того, что имеется и соображать быст-ро, потому как раны на груди Молчана уж точно ждать не собирались.
В школе на уроках ОБЖ детей учат, что для остановки кровотечения главное правильно наложить жгут. Если кровь ярко-алая, то перевязывать нужно выше раны, если же тем-ная — ниже. Но никто почему-то не дает инструктаж про то, как поступать при ранениях грудной клетки. Куда в таком случае накладывать жгут? Может быть сразу на шею? И имеет ли роль то, что эту рану нанес огромный человекопо-добный волк?
Гена смотрел на три полосы, оставленные чудовищем на груди Молчана и не знал, с чего начать. Все полезные мысли выветрились из головы, оставив в ней одни неуместные во-просы. Какой формы останутся шрамы от таких больших ран? А что, если начнется заражение, ведь оборотень ходил этими когтями по земле? Или он ходит, как человек на двух ногах?
— Ты чего? — придя в себя прохрипел Молчан.
Володаров вздрогнул. К своему стыду он не ожидал, что сознание вернется к сельскому голове. По крайней мере не так скоро.
— Валера, вы как?
— А что, не видно? Погода хорошая. Вот, решил прилечь позагорать, — он коротко рассмеялся и тут же поморщился от боли. — Сильно он меня?
Володаров пожал плечами.
— Не
— На что похоже? А то я не вижу.
— Я не знаю. На здоровенную рану от оборотня? Я не раз-бираюсь. Вы же здесь врач? Но кровь не останавливается. Что делать?
— Не мороси… — Молчан замолчал, его взгляд на секунду стал пустым, но быстро вернулся в норму, и он продолжил: — Как она выглядит?
— Как три глубоких пореза. Очень глубоких.
— Больше ничего? Он меня не кусал? По земле не тягал?
— Нет, нет, только это.
— Уже хорошо. Нужно заткнуть порезы и надавить, чтобы остановить кровь. Палыч, ты меня слушаешь?
— А? — Гена отвлекся от вида вытекающей из Молчана жизни и отвернулся. — Да, найти, заткнуть и надавить. А чем заткнуть?
— Жопой своей заткни… Ну что ты дурака включаешь? Кто здесь умирает, я или ты?
— Тихо, я все понял. Сейчас.
Володаров скинул с себя ветровку, скомкал ее и прижал к груди Молчана.
— Не так сильно, — прокряхтел тот. — Задавишь.
— Просто течет много, я растерялся.
— Это понятно… — он замолчал, глядя в потолок и о чем-то думая.
Гена слегка ослабил давление. Он попеременно смотрел то на свои руки, оцепеневшими от напряжения клешнями утопавшие в складках серой ветровки, то на не менее серое лицо сельского головы. Вдруг Молчан закрыл глаза и позвал его: — Палыч?
— Я здесь, Валера, — поспешил успокоить его Гена. — Толь-ко не засыпайте. Все будет хорошо.
— Можно тебя попросить?
— Да, конечно.
— Когда помру…
— Не говорите так. Сегодня никто не умрет.
— … когда я помру, передай в райцентр, что я погиб ге-ройски. Так и скажи: отдал жизнь, защищая работника пра-воохранительных органов от агрессивной фауны. Пусть мне медалей выпишут, шоб как у Брежнева и на похоронах ими меня обсыплют из КАМАЗа, — Молчан не выдержал и с при-сущим ему присвистом рассмеялся.
— Тьфу ты! — Гена недовольно поморщился.
— Только вот в рану мне плевать не надо. Антисанитарно это… ой! — он зажмурился, пережидая приступ боли. — Ты хренотень-то эту победил?
— Какую? Оборотня? Нет… не знаю. Я ему глаз выбил, это точно.
— Ясно. Значит скоро он вернется и сожрет нас смешно.
— В каком смысле? — не понял Володаров.
— В таком, что с одним глазом картинка становиться плос-кой и ему будет сложно понимать расстояния до вещей. Представляешь, злой до черта оборотень скачет за тобой по церкви и носом в углы тыкается. Будет смешно.
— А, все шутки шутите. Вам бы помолчать немного, побе-речь силы. Вы, когда говорите, у вас грудь шевелится и кровь идет.
— Ты мою грудь не трожь. Не для тебя, Палыч, моя роза цвела, — он хихикнул и облизнул пересохшие бледные губы. Затем, запустив руку в карман штанов, выгреб из него на пол несколько патронов для ружья. — На, вот. На случай если псина все же надумает вернуться.
Гена кивнул, но промолчал. Ему сейчас не хотелось ду-мать об оборотнях. Даже о тыкающихся носом в углы.