Каменное эхо
Шрифт:
Все. Заклинание сделало свое дело, превратив глубокие кровоточащие раны в два серых рубца. Я быстро снял ремни, приложил ухо к груди девушки и облегченно перевел дух — сердце билось. Поднес ладонь к ноздрям — дышит. Ну, уже хорошо. Что же это за узор на теле и когда он появился? Когда Оштон только внес ее, ничего такого не было, точно помню. Я присмотрелся. Рисунок представлял собой две ломаные полосы синего цвета шириной в два пальца, тянущиеся от лона к груди, где они делали спираль, окружая сосок, и заканчивались прямо под ним.
— Ирси, — позвал я негромко. Мне показалось, что веки у нее дрогнули. Но тут мое внимание привлек громкий скрежет с той стороны, где находился в очередной раз окаменевший Урсай. Я быстро обернулся — у белой фигуры, слегка потупившись, стоял Оштон.
— Я, вишь ты, ножом его ткнул, — сказал он удивленно, — так ить не тыкается! Как каменный!
Я кивнул.
— А скоко он так торчать-то будет, а, милсдарь хороший?
— Вечность, — отозвался я, поворачиваясь к Ирси.
— Вот хорошо, — обрадовался Оштон, — а то он, чую, сильно сердит на меня будет, когда очнется. А, слышь, милсдарь?
Я снова обернулся к бандиту.
— Я это чего, — сказал Оштон торопливо, — эти шары, я смотрю, как бы не золотые.
— Золотые, должно быть, — отозвался я, — медные он не стал бы ставить, значит, либо серебряные, либо золотые. Но раз желтые — значит, золотые.
— Ну так я чего решил, — продолжал бандит еще более обрадованно, — я, вишь ты, вроде как помог тебе, жизнь, можно сказать, спас. Так я думаю, что если я эти два шара заберу, так мы и в расчете будем, так ведь? Разве не по справедливости?
— А скажи мне, милейший, — я усмехнулся, — а с чего ты мне все-таки помочь решил? Ты же вроде уже не собирался? А?
Оштон осклабился:
— Жить-то я не меньше твоего хочу, да ведь закавыка такая — как мне знать, кто из вас правду говорит? Ну, я его на понт и взял. А как он сказал, что он, мол, меня не забудет, вошь озерная, так я сразу все и понял… Хотя, ежели б он и что другое сказал, я бы все равно тебе помог, почуял я, вишь ты, что за тобой правда. Ну, так я беру шары-то?
— А… — начал я, но мое внимание привлек тихий стон, и я быстро закончил, отворачиваясь: — Бери, бери оба и вали отсюда, сюда скоро светляков слетится, как мух на сам знаешь что…
— Благодарствую, — отозвался Оштон, — окажешься в Джубане, спроси Костяную Руку. Нужда будет — помогу. Ну, Гор в помощь.
Я машинально кивнул, не слушая, потому что Ирси открыла глаза, посмотрела на меня вполне осмысленным взглядом и улыбнулась.
— Малек, — сказала она и зевнула, — какой хороший сон, давно я тебя не видела.
Я улыбался и с удовольствием ее разглядывал, сдается мне, нескоро представится следующий такой случай — надо пользоваться
— Ты изменилась, — сказал я, — повзрослела, похорошела. Такая красивая стала, просто глаз не отвести.
Она потянулась.
— Ты тоже изменился, — хихикнула, — раньше ты бы полдня мялся, прежде чем такое сказать… Холодно мне что-то, — зевнула, лязгнула зубами и с подозрением уставилась на меня. — А это точно сон?
Я засмеялся. От всей души, легко и радостно, как не смеялся, пожалуй, уже лет пять. И чувствовал, как медленно сползает с души невыносимо тяжелый груз.
— Я очень надеюсь, что это не сон, — сказал я, продолжая улыбаться, — и знаешь, у меня есть для этого некоторые основания.
Ирси нахмурилась, быстро села и прикрылась руками.
— Это и вправду ты? А где Урс Ахма? И почему я в таком виде? И где мы вообще? Дай куртку!
Я усмехнулся, накинул ей на плечи куртку и ответил:
— По порядку. Это и вправду я. Урс Ахма — вон стоит. — Я махнул рукой в направлении белой фигуры. — Почему ты в таком виде — не знаю, но полагаю, что Урсаю так было удобнее, а может, ему было не чуждо чувство прекрасного. Где мы вообще — не знаю, но думаю, что где-то в пределах Амара.
Ирси завернулась в куртку и помотала головой.
— Все кружится, — пожаловалась она, — а кайнам на меня кто надел? Тоже Урс Ахма?
— Чего… надел? — осторожно спросил я.
— Кайнам… это… — Ирси помялась, — одеждой и не назовешь… эти, ну ты же видел. — Она провела рукой по куртке от груди вниз, к животу.
— А… — сказал я, — прости, но оно, по-моему, на тебе растет.
— Чего? — Она уставилась на меня, хлопая глазами, потом распахнула куртку и уставилась на собственную грудь. Потрогала пальцем. — Круто, — сказала она спустя некоторое время, — Шихар меня задери, как круто. Гастен бы от восторга описался. Или наоборот, даже не знаю.
Запахнула куртку, посмотрела на меня со странным выражением лица.
— Да ты не расстраивайся, оно сильно не заметно, а по мне — так даже красиво.
— И ты туда же, — сказала она со вздохом. — Глаза б мои его не видели. Кайнам — это… короче, в Мекампе это надевают для танца… для некоторых танцев… и для того, что за ним последует… если последует. Некоторых возбуждает. Иногда.
— Прости, — сказал я, погладив ее по щеке. Она прильнула к моей ладони, вздохнула.
— У тебя штаны запасные есть?
— Нет, — честно ответил я, — есть подштанники, могу дать. Тепло же, не простудишься. Штаны я, извини, пока бы при себе оставил.
Она засмеялась:
— Гор всемилостивый, ну и видок у меня будет.
— Это точно.
Я поднялся, быстро разделся, натянул на голое тело штаны, подобрал подштанники и протянул их Ирси. Она смотрела на меня круглыми глазами и молчала.
— Чего? — спросил я. — Что-то не так? Чего-то не хватает или, наоборот, в избытке?
Она сглотнула и протянула руку за одеждой: