Каменное эхо
Шрифт:
— Нет. Посвящение одновременно и проще, и сложнее. Проще — в плане антуража, сложнее — в плане происходящих в организме изменений. Впрочем, сам все поймешь в скором времени. Садись на седло сзади меня — конь силен и с легкостью вынесет нас обоих. Нам надо поторопиться — ты же не думаешь, что светляки успокоятся и забудут про тебя?
Я встал из пыли и отряхнул штаны.
— Кстати, учитель, — спросил я, берясь за луку седла, — ваша иллюзия, как всегда, на высоте, но не слишком ли подозрительно мы будем выглядеть?
— Никакая иллюзия не дает полной гарантии не-обнаружения, — хмыкнув, ответил Урсай. — И это не иллюзия, я на самом деле так выгляжу. Светлякам,
Я уселся на круп жеребца, поерзал, устраиваясь поудобнее, и задумался над ответом Урсая. Как это «так выглядит»? Можно морфировать мышцы и мягкие ткани, но он же просто вылитый подросток. Я присмотрелся к затылку впереди сидящего. Невозможно морфировать собственный мозг, это любому известно. Он что, совсем за неуча меня держит? Похоже, Урсай почувствовал мое недоумение.
— Я решил, что могу отправиться в прошлое, — сказал он, разворачивая коня и пуская его в быстрый, но удивительно мягкий галоп. — Я знаком с трудами мудреца Армины, но я и не собирался двигаться против потока времени, мне показалось, что я нашел способ обратить вспять сам поток. Результат ты видишь перед собой. То, что я успел остановить действие заклинания прежде, чем обратился в беспомощного младенца, — просто великая удача.
— Разве такое возможно? Отправиться в прошлое, я имею в виду.
— Может быть. Но не этим способом. К счастью, мне попали в руки записи современного исследователя природы времени — Сармонта Равийского, это уберегло меня от дальнейших опасных экспериментов. Отрадно, что фундаментальная наука еще пользуется некоторым уважением.
— Что, светляки вас настолько допекли? — выпалил я и прикусил язык. Шрат! Я настолько привык к своей главенствующей роли, что совсем разучился думать, прежде чем говорить. А ну как он обидится? Но Урсай только фыркнул.
— Они хуже комаров! Прибив комара, хоть удовольствие получаешь, а убивая этих крысенышей, ничего, кроме омерзения, не чувствуешь. Вдобавок их слишком много; виданное ли дело — в любой занюханной деревеньке, где раньше и ведьмы-то своей не водилось, теперь есть сторог ОСС с пятком дармоедов в робах. Уничтожать их поодиночке — слишком нудное занятие, лучше сразу выжечь гнездо подчистую, когда оно еще не распространило свою заразу на весь мир.
«Угу, — подумал я, — ну, насчет сторога в каждой деревеньке, это ты загнул. Признайся уж просто, что орден не по зубам тебе оказался», — но произносить вслух свои мысли, разумеется, не стал. Вместо этого я спросил:
— Мы едем в замок?
Урсай ответил после небольшой запинки:
— Нет… по некоторым причинам, мы туда больше не поедем. У меня майрах в пятнадцати отсюда открыт портал. По моим прикидкам, светляки должны там оказаться сегодня к вечеру, поэтому нам там следует быть немного раньше.
Я прикинул: пятнадцать майров — это около шестидесяти ли. Одолеть это расстояние до вечера? В принципе, можно, но коня он угробит.
Я ошибся, коня Урсай загнать не успел — на полдороге нас обстреляли из придорожных кустов. Я, по счастливой случайности, не получил ни царапины, Урсай, не державший никакой защиты (видимо, из соображений конспирации), получил стрелу в ногу, но больше всего досталось бедному жеребцу — в его тело впилось стрел пять, и одна под самую ключицу. Бедолага только коротко всхрапнул и споткнулся на все четыре ноги. Я полетел кубарем, уверенный, что уж теперь-то наверняка сверну себе шею. К моему удивлению, приземлился я мягко, как на пуховую перину. Вскочил, огляделся. Вокруг плотным слоем не выше колена стелился серый туман, жеребец стоял спокойно, словно не
— Лезь обратно быстрее! Сейчас сюда соберутся орденцы со всего материка!
Я обалдело протянул руку, Урсай одним рывком закинул меня за спину, и мы рванули. По-моему, стрелы пошли нашему скакуну на пользу, поскольку я никогда еще не передвигался с такой скоростью. Я лежал животом поперек крупа коня, до боли в напряженных мышцах вцепившись в то, что попало под руки. Из-под брюха скакуна доносился ровный слаженный гул рассекаемого воздуха, ноги его мелькали с такой скоростью, что сливались в сплошной прозрачный полукруг. Пожалуй, мне можно было вообще не держаться, поскольку двигался конь плавно и мягко, словно не бежал, а летел над самой землей. Но пробовать разжимать пальцы я не собирался — отсутствие тряски вполне компенсировалось бешеным ветром, прилагавшим все усилия, чтобы сдуть меня на землю. Если я упаду на такой скорости, меня размажет тонким слоем ли на полторы.
Быстрее самой быстрой птицы мы летели через холмы, леса и поля. Несколько раз по сторонам мелькнули фигурки людей, пара деревень — я не присматривался, обзор у меня из моего положения открывался не слишком хороший. Портала я не заметил, видимо, это был портал того типа, что соединял башню Сверра с Азой. Просто в какой-то момент резко изменилось освещение, и сразу после этого скорость начала снижаться. Только сейчас я почувствовал, насколько горяч круп коня подо мной. Я даже не стал дожидаться полной остановки и соскочил на землю, как только скорость стала более-менее приемлемой. На ногах не удержался, упал, перекатился на бок и, оттянув ворот, прогнал воздух между кожей и тканью, остужая разгоряченное тело. Отдышался и поднял голову, чтобы увидеть, как Урсай спрыгивает с коня и отходит в сторону. Конь тут же упал набок, кожа у него полопалась, обнажив скелет. Окутанное клубами пара мясо стекало с него, словно жидкое тесто. Я сглотнул и отвернулся.
— Что дальше?
— Твое обучение продолжается. — Урсай коротко глянул на меня, потом повернулся и направился к стоящему неподалеку двухэтажному деревянному домику. — Первым делом приберись здесь.
ГЛАВА 4
Если вам говорят, что вы многогранная личность, — не обольщайтесь. Может быть, имеется в виду, что вы гад, сволочь и паразит одновременно.
Оштон Костяная Рука
Оштон нахмурился и почесал левой рукой затылок. Происходящее ему нравилось все меньше и меньше. Нет, с деньгами, едой и всем прочим все было просто замечательно. Он никогда и не мечтал, что будет жить так богато, и случалось, даже испытывал по этому поводу некоторое недовольство. «Ишь вырядился, ровно байстрюк купеческий, — бормотал он порой, разглядывая себя в зеркале. — Лесных братьев на тебя нет». Беспокоила, правда, правая рука, мясо на которой, несмотря на давешнее обещание магика, так толком и не наросло. Управлялся теперь с ней Оштон через силу, и годилась она разве только кружку держать да ложку ко рту подносить. Да еще подельников пугать своим видом — Оштон нарочно носил одежку с коротким рукавом, и не только страха ради. Частенько незнакомые с ним противники, заметив руку и посчитав его калекой, осторожность поумеривали, что обычно было последней их ошибкой: он и раньше неплохо обращался с оружием левой рукой, а нынче так совсем насобачился — не всякий правой так сможет.