Камера

Гришэм Джон

– Сэм, – прошептал за стеной Джей-Би Гуллит, – ты проснулся?

Он подошел к двери камеры, увидел просунутые сквозь решетку руки соседа.

– Да. Сон куда-то пропал. – К потолку потянулась струйка дыма первой за день сигареты.

– У меня тоже. Сэм, скажи, что этого не будет.

– Этого не будет.

– Ты серьезно?

– Абсолютно серьезно. Мой адвокат пускает в ход тяжелую артиллерию. Думаю через пару недель выйти на свободу.

– Поэтому и не спишь?

– Разумеется.

– О моем деле ты с ним говорил?

– Пока

нет. У него сейчас забот и без того хватает. Но как только я отсюда выберусь, придет и твоя очередь. Не дергайся, Джей-Би. Попробуй заснуть.

Руки Гуллита исчезли, послышался негромкий скрип койки. Сэм сокрушенно покачал головой: до чего же Джей-Би наивен! Рассыпав яркие искры, на пол коридора упал незатушенный окурок. Подобная вольность могла бы дорого обойтись Сэму, однако взыскания сейчас не значили для него ровным счетом ничего.

Он снял с полки пишущую машинку. Предстояло написать несколько писем.

* * *

Джордж Наджент переступил через порог Семнадцатого блока с видом военачальника, только что завершившего победоносную операцию. Внимание его тут же привлек внешний вид одного из контролеров.

– Подстригись. В противном случае вылетишь отсюда вон А обувь? Она должна блестеть!

– Да, сэр! – Парень вытянулся в струнку, с трудом подавив желание отдать честь.

Наджент дернул головой и повернулся к Пакеру.

– Номер шесть, – сказал сержант, открывая дверь в отсек “А”.

– Останешься здесь.

Твердым шагом заместитель Филлипа Найфеха двинулся по коридору, с отвращением заглядывая в камеры. У решетки под номером шесть он остановился. Сэм сидел на койке в боксерских трусах с машинкой на коленях, по его спине и плечам катились бисеринки пота. Покосившись на подошедшего, он вновь застучал по клавишам.

– Сэм, я – Джордж Наджент.

Имя было незнакомо Сэму. Похоже, кто-то из верхов, решил он. Постороннего в отсек не пустят.

– И чего же ты хочешь? – спросил Сэм, не поднимая головы.

– Познакомиться с тобой.

– Считай, знакомство состоялось. А теперь проваливай. Гуллит и Хеншоу, приникшие к решеткам слева и справа от Сэма, прыснули. Наджент смерил обоих уничтожающим взглядом.

– Я заместитель инспектора. Филлип Найфех поручил мне руководить твоей экзекуцией. Необходимо обсудить несколько вопросов.

Сэм сделал опечатку и беззвучно выругался. Наджент ждал.

– Всего пару минут твоего бесценного времени, Сэм.

– Попробуйте обратиться к нему “мистер Кэйхолл”, – с издевательской вежливостью предложил Хеншоу. – Разница в возрасте, знаете ли. Для Сэма она что-то значит.

– Откуда такие ботиночки? – Гуллит восхищенно присвистнул.

– Вы, парни, не суйтесь! – рявкнул Наджент. – Мне нужно поговорить с Сэмом.

– Боюсь, в данную минуту мистер Кэйхолл слишком занят, – почтительно пояснил Хеншоу. – Может, чуть позже, сэр? Я обязательно запишу вас на прием.

– Ты, видно, из генералов? –

хмыкнул Гуллит. Наджент в раздражении посмотрел по сторонам.

– Приказываю вам обоим заткнуться. Я обращаюсь к Сэму. Отойдите от решетки.

– С приказами – это не к нам, – разочарованно заметил Хеншоу.

– А если не отойдем? Что будет? Нас отправят в карцер? Заставят жрать картофельные очистки? Посадят на цепь? – спросил Джей-Би. – Или сразу расстреляют?

Сэм переставил машинку на постель, поднялся, сделал шаг к двери камеры и выпустил в лицо Надженту длинную струю дыма.

– Чего ты хочешь? – повторил он.

– Решить пару вопросов.

– Например?

– У тебя есть завещание?

– Ты в нем не упомянут. Завещание – документ конфиденциальный, ознакомиться с ним можно лишь после смерти завещателя. Так гласит закон.

– Ну и тупица! – фыркнул Хеншоу.

– Не верю своим ушам, – добавил Гуллит. – Где Найфех откопал этого придурка?

– Что-нибудь еще? – осведомился Сэм. По лицу Наджента пошли красные пятна.

– Нам требуется знать, что делать с твоими вещами.

– В завещании все указано.

– Надеюсь, ты не доставишь нам лишних хлопот, Сэм.

– Мистер Кэйхолл, – поправил отставного полковника Хеншоу.

– Вам? Лишних хлопот? – переспросил Сэм. – С чего бы вдруг? Я намерен тесно сотрудничать с властями штата, которым так не терпится убить меня. Я – патриот. С удовольствием принимал бы участие в выборах и платил налоги – если бы мне это позволили. Я горжусь тем, что я – американец, ирландоамериканец, черт побери! В моей душе пылает нежная любовь к штату Миссисипи, несмотря на уготованную мне смерть в газовой камере. Я – образцовый узник, Джордж. Никаких хлопот.

Стоявший у двери отсека Пакер получал истинное наслаждение от беседы. Наджент не сдавался:

– Мне нужно составить список официальных свидетелей экзекуции. Можешь назвать два имени.

– Я никуда не тороплюсь, Джордж. Подождем немного.

– Подождем. Но необходимо указать, кто будет посещать тебя в оставшиеся дни.

– Сегодня после обеда подъедет доктор из Чикаго, психоаналитик. Он должен выяснить, в своем ли я уме. Потом мои адвокаты побегут в суд, и тебе, Джордж, объявят, что ты не можешь привести приговор в исполнение, поскольку осужденный лишился рассудка. Если хочешь, врач обследует и тебя. Много времени ему на это не потребуется.

Из соседних с Сэмом камер раздался гомерический хохот, и через секунду весь отсек “А” стал напоминать конюшню со взбудораженными лошадьми. Наджент отступил к двери.

– Требую тишины!

Ржание стало громче. Сэм невозмутимо пыхтел сигаретой. Раскаты смеха прерывались оскорбительными выкриками.

– Я еще вернусь, – с угрозой бросил Наджент.

– Он еще вернется! – эхом откликнулся Хеншоу, и от хохота у всех зазвенело в ушах.

Заместитель инспектора рванул на себя ручку двери.