Камера

Гришэм Джон

– На пенсии.

– Вот и хорошо. Мне до него, признаться, никогда не было дела. Сомневаюсь, что святой отец сумеет в конце концов попасть на небеса.

– Особой популярностью, как я слышал, он здесь не пользовался.

– Популярностью? Ракера у нас презирали. Не знаю почему, но тут ему не верила ни единая душа. Может, из-за его любви к казням? Надо же – Господь призывал своего слугу заботиться о бедных заключенных, а он считал, что всем нам место в аду. Говорил, так гласит Писание, око за око.

– Мне тоже доводилось такое слышать.

– Уверен.

Что вы за священник? Какой конфессии?

– В сан меня рукоположила баптистская церковь, но в настоящее время я не состою в ее лоне. Думаю, Создатель приходит в отчаяние от всех этих сектантских распрей.

– От меня Он тоже приходит в отчаяние. – Да ну?

– Вы знакомы с Рэнди Дюпре? Его камера чуть дальше по коридору. Изнасилование и убийство.

– Я читал его досье. На свободе он был служителем культа.

– Мы зовем Рэнди Проповедником. Не так давно он открыл в себе дар толкователя снов. А еще он поет псалмы и залечивает душевные раны. Он и змей взялся бы заклинать, если бы ему здесь это позволили. Вытаскивал бы их из Евангелия от Марка, глава шестнадцатая, стих восемнадцатый. На днях Рэнди досмотрел многосерийный сон, длиной около месяца, и там ему открылось, что я буду казнен, а Господь ждет не дождется, когда моя душа пройдет через чистилище.

– Неплохая идея, по-моему. Всякая душа требует очищения.

– Но к чему спешка? У меня еще десять дней.

– Так вы верите в Бога?

– Да. А вы – в смертную казнь?

– Нет.

Секунду-другую Сэм молчал.

– Вы это серьезно?

– Убийство – всегда грех, мистер Кэйхолл. Если вы действительно виновны в том, в чем вас обвиняют, значит, вы совершили ошибку, впали в грех. Но ошибку совершит и власть, если примет решение казнить вас.

– Аллилуйя, брат мой!

– Я никогда не считал, что Иисус Христос ратует за воздаяние смертью. Он не учил этому. Он завещал людям любить и прощать друг друга.

– То же самое нахожу в Библии и я. Каким ветром вас сюда занесло?

– Мой двоюродный брат работает в сенате штата. Сэм усмехнулся:

– В таком случае долго вы у нас не протянете. Вы опасно искренни.

– Не тревожьтесь. Брат является председателем комиссии по исполнению наказаний.

– Тогда молитесь, чтобы его переизбрали.

– Господь слышит мою молитву каждое утро. К вам я зашел просто познакомиться. С радостью приду побеседовать через пару дней, если вы не против. Экзекуция для меня в новинку.

– Как и для меня.

– Она вас пугает?

– Я человек старый, ваше преподобие. Скоро мне должно исполниться семьдесят… при условии, что я доживу до того дня. Временами мысль о смерти кажется приятной. Оставить это Богом проклятое место – разве плохое утешение?

– Однако пока вы боретесь.

– Борюсь, хотя и сам не понимаю зачем. Знаете, это как изнурительная схватка с раком. Больной потихоньку теряет силы, слабеет и чуточку, самую малость, умирает каждый день.

Приходит минута, когда смерть становится желанной. Но на самом деле умирать, конечно, не

хочет никто. Даже я.

– Я читал в газетах о вашем внуке. Вам повезло. Думаю, вы гордитесь им.

Улыбнувшись, Сэм отвел глаза в сторону.

– Одним словом, – сказал капеллан, – я буду поблизости. Хотите, продолжим наш разговор завтра?

– Отлично. Дайте мне время на подготовку.

– Разумеется. Местные порядки вам известны, не так ли? Последние несколько часов вы можете провести в обществе только двух человек: адвоката и духовного наставника. Почту за честь быть в эти минуты с вами.

– Благодарю. И не забудьте, пожалуйста, о Рэнди Дюпре. Парню отказали мозги, он очень нуждается в помощи.

– Зайду к нему завтра же.

– Спасибо.

* * *

Улегшись на кушетке, Адам положил рядом телефонную трубку и вставил в видеомагнитофон взятую напрокат кассету. Вестей от тетки так и не было. В десять вечера он сделал два звонка на Западное побережье. Первый разговор состоялся с матерью. Несмотря на звучавшую в ее голосе усталость, Эвелин сказала, что рада его слышать. О Сэме она не произнесла ни слова, и эту болезненную тему Адам затрагивать не стал. Сообщил матери, что очень много работает и рассчитывает через пару недель вернуться в Чикаго.

– Я постоянно думаю о тебе, мой мальчик. Про тебя дважды писала наша газета.

– Господь с ними, с газетами. У Ли все в порядке, не волнуйся.

Второй звонок предназначался младшей сестре, Кармен, которая училась в Беркли. Трубку установленного в ее квартире телефона снял мужчина, по-видимому, Кевин, если только Адам правильно запомнил имя. С Кевином сестра дружила уже несколько лет. Через минуту ее звонкий голосок прощебетал:

– Как дела?

Кармен живо интересовали происходившие в далеком Миссисипи события. Как и мать, она внимательно следила за прессой.

– Ведь там Ку-клукс-клан и расисты. Тебе ничто не угрожает?

– Я нахожусь в полной безопасности. Люди здесь на редкость спокойны и покладисты. Остановился у тети Ли, и мы оба получаем истинное удовольствие от общения.

Удивлял совершенно неожиданный интерес сестры к Сэму: она хотела знать, как он выглядит, как себя чувствует, не тяготится ли разговорами об Эдди.

– Может, мне стоит прилететь, повидаться с дедом? Эта мысль Адаму в голову не приходила.

– Во всяком случае, не завтра. Дай мне посоветоваться с Сэмом.

Закончив разговор, он почти мгновенно уснул, не успев даже выключить телевизор. В половине четвертого утра его разбудила громкая трель телефонного звонка. Незнакомый мужчина четко представился:

– Фелпс Бут. Вы – Адам?

Адам свесил с кушетки ноги, потер глаза.

– Да.

– Вы вчера видели Ли? – В вопросе не слышалось ни раздражения, ни тревоги.

Он бросил взгляд на часы.

– Нет. Что-нибудь случилось?

– У нее неприятности. Около часа назад мне позвонили из полиции. Вчера, примерно в половине девятого, ее вытащили пьяной из машины и отвезли в управление.