Камероны

Крайтон Роберт

Мать с улыбкой смотрела на нее. Мэгги улыбнулась.

– Да, такая у нас с тобой кровь. Но кровь моего мужа не будет такой. И кровь моих детей тоже такой не будет.

Мэгги укладывала последние вещи в саквояж. Она терпеть не могла этот саквояж – его шершавую поверхность, его вид, его запах. От него пахло угольной пылью и шахтой. Это было единственное слабое звено в ее снаряжении. Если бы она могла распроститься и с ним, тогда она бы полностью все отрезала –

все связи с поселком, но ей не хватило для этого фунта, и вот теперь кусочек Питманго будет всегда с ней, куда бы она ни поехала. Она слышала, как мистер Джапп понукал лошадь, подгоняя ее вверх по скользкому склону из Нижнего Питманго. Пора было двигаться в путь.

– А что же со школой-то будет? – спросила ее мать. – Кто будет учить детей?

– Не знаю.

– Значит, ты просто взяла и оставила маленьких детишек без учителя? И слова никому не сказала? И это называется учительница, которая всю душу вкладывает в свое дело!

– Послушай, мама, за два года я дала этим детям больше знаний, чем они получили за пять лет до меня. Они уже выучили все, что могли.

– И наседала же ты, наверно, на них – как всегда и во всем!

– А разве я не обязана была это делать? Все-таки выучились-то они у мисс Драм.

– Не удивительно, что они не любили тебя.

– Ну что ж, я тоже их не любила. Я учила их только, чтобы добиться, чего хочу, и добилась.

Вещи были уже уложены, и она отнесла саквояж к двери.

– Завтрак я тебе оставила, – сказала Мэгги. – И оставила хорошего сыра: он как раз тебе по зубам.

– Ох, вот это славно.

– Прости, что у нас с тобой так получилось и мы поцапались. Счастья мне все-таки, может, пожелаешь?

– Угу, – сказала мать, – пожелаю.

Но при этом ни мать, ни дочь и шагу не сделали друг другу.

– Где ты собираешься добывать себе этого распрекрасного мужа?

– Где-нибудь на севере, где-нибудь в горах – там, где юдей на колени не ставили.

– Ох, и ерунду же ты говоришь, Мэгги. Все шотландцы на коленях стояли. Спроси твоего папаню. Такая уж у нашей страны судьбина, – сказала мать, но Мэгги лишь покачала головой.

– Нет, неправда. Шотландия, может, и потерпела поражение, но чтобы все шотландцы – нет.

На улице послышался скрип колесных тормозов и звяканье металла – мистер Джапп был у дверей.

– Что ж, прощай, мать. – Но обе так и не сдвинулись с места. – Когда в следующий раз встретимся, я уже буду миссис Так-бишь или Этак-бишь. Миссис Так-бишь с Нагорья.

– Надеюсь, разговаривать-то ты с нами будешь.

– Разговаривать? Я жить с вами буду.

Мистер Джапп не стал утруждать себя и стучаться, а просто, как это принято в шахтерских поселках, распахнул дверь.

– Ну, кого везти в Каудекбит – хозяйку или барышню?

– Думаю, если посмотришь, сам догадаешься, – сказала Мэгги.

Он окинул ее взглядом с головы до ног.

– Да уж, прямо скажем, что так. – Он впервые

увидел, что перед ним не девочка. Джапп указал на саквояж. – Это, что ли? – Поднял его, отнес в фургон и вернулся. – Я там рыбу везу, но эту сумку она не испортит. Поехали, что ли? Давай твою руку, Мэгги.

Она не дала руки.

– Я тебе не Мэгги, а мисс Драм.

– Чего-о?

– Мне сегодня шестнадцать лет исполнилось, я теперь совершеннолетняя.

– Чего-о?

– Я сама учу детей в школе и сама зарабатываю себе на жизнь, так что будь любезен называть меня мисс Драм.

– Угу. Раз ты так хочешь, так и будет.

– Да, я так хочу.

Они двинулись верхним путем, так как нижнюю дорогу залило паводком: из Нижнего поселка – через Спортивное поле и Верхний поселок и дальше, из Верхнего поселка – на Горную пустошь. На перевале Мэгги обернулась и посмотрела назад. Поселок казался отсюда маленьким и черным. Именно черным, точно клякса среди вереска и снега, зато там приличную деньгу заколачивают. Но Мэгги была счастлива, что расстается с ним.

И сама она и возница молчали. Она ведь обидела его. Как только они миновали перевал и стали спускаться с Горной пустоши, она увидела поезд, стоявший на станции в Кауденбите, – он тяжко пыхтел в утреннем морозном воздухе.

– Ну вот, теперь, вашими стараниями, мистер Джапп, я опоздала на поезд.

– Ваша задница, мисс Драм, будет сидеть в вагоне этого поезда, когда он отойдет от Кауденбита. И если уж на то пошло, так из-за снега и объезда, на который мы ухлопали столько времени, придется вам раскошелиться на лишний шиллинг.

Она посмотрела на него так, как смотрела на учеников, когда они приходили в класс, не приготовив урока, и бормотали что-то маловразумительное у доски.

– Значит, если господу богу было угодно послать на землю снег, я должна за этс платить?

Обозлившись, Джапп так хлестнул лошадь, что она галопом неслась до самого Кауденбита. На станции любопытство взяло в нем верх над злостью, и он спросил, куда это она отправляется на абердинском поезде.

– Искать себе мужа.

Он кивнул, будто это было самое естественное дело для шестнадцатилетней девчонки из Питманго.

– Ага, понимаю. Что ж, могу одно сказать: мужа ты себе добудешь, это уж точно.

– А почему так уж точно?

– Ты же всегда добиваешься, чего хочешь, правда?

– Разве не все к этому стремятся?

Мистер Джапп старательно поворочал мозгами.

– Нет, – сказал он под конец, – многие понимают, что надо смириться.

– Вот потому-то, мистер Джапп, я и не похожа на многих.

Он поднес ей саквояж к поезду и поставил его в уголок – подальше, чтобы во время долгого путешествия на север никто не подумал, будто это ее вещь. Саквояж был единственным, что указывало на ее связь с Питманго.