Канатоходцы
Шрифт:
Жаклин подкралась к нам с беззвучностью кошки, но Линнет все же ее заметила.
– Где вы останавливаетесь в СВК - два?
– спросила Жаклин.
– У больной тетки. Я ее единственная родственница, а ей нужен уход.
– Не лучше ли нанять сиделку, а самой поселиться в гостинице?
Линнет сымпровизировала наивный испуг:
– Я боюсь этих гостиниц. Вы сами сказали: «золотой ад». Повсюду стреляют, как в тире.
Кажется, она решила все-таки сыграть глупышку. Не поздно ли? Должно быть, это заметила и Жаклин, потому
– Почему ваша тетка живет на Второй?
– Она там работает.
– Кем?
– Врачом.
– Вы сказали, она больна. Чем?
– Результат аварии аэробуса. Переломы и прочее.
– И долго вы там пробудете?
– Как поживется. Я взяла длительный отпуск за свой счет.
– И вам его дали?
– Помог Факетти.
– А откуда вы его знаете?
– Я бы могла задать тот же вопрос и вам.
«Следователь» на минуту задумался, отыскивая брешь в показаниях «допрашиваемой». Я воспользовался этим и демонстративно зевнул:
– Спать хочется.
Меня действительно что-то убаюкивало, как мелодия, доносившаяся из глубин космоса.
– И меня клонит ко сну, - обрадовалась Линнет.
Жаклин поморщилась:
– Надо было выпить вербены. Тогда бы вы продержались дольше. Они выпустили снотворный газ… Теперь вы проспите все путешествие.
Я даже поежился от удовольствия. Какое счастье лететь с таким предупредительным экипажем.
Глава 15,
в которой Лайк совершает вынужденную посадку
После посадки у космовокзала СВК - два металлический голос диктора объявил:
– Всех поименованных в списке пассажиров ожидают въездные визы в сервис-бюро вокзала. Непоименованных просят пройти в гостиницу. Регистрация не обязательна.
Голос откашлялся и прочитал список. В списке меня не было. Мы переглянулись с Линнет, и глаза ее сказали: «Я же предупреждала. Выходи последним».
Ко мне подошел явно смущенный и растерянный Джин.
– Ничего не понимаю. Я сам продиктовал список в лазерограмме.
– Может быть, здесь перепутали?
– Ты подожди в отеле. Надеюсь, все тут же будет исправлено.
По стыковому туннелю эскалаторная дорожка доставила нас прямо в холл космовокзала под высоким стекловидным куполом, открывающим тусклое небо. У киоска с местными сувенирами она разветвлялась - правая с теснящимися на ней пассажирами уходила в сервис-бюро, левая уводила меня одного в привокзальный отель. Я поймал утешающий взгляд Линнет: «Не волнуйся. Все будет как надо».
Незаметно и неизвестно откуда на мою сиротливую панель вскочил атлет в белом мундире и таком же шлеме с буквами «ПОЛ». Полиция СВК - два, расшифровал я. Он подхватил
Завернув у бара, дорожка взвилась вверх и снова выпрямилась на втором этаже, минуя поочередно строй выпуклых белых дверей, похожих на сейфы или холодильники. У одной из них мой спутник поднял руку и соскочил на уложенную цветными плитками площадку. Дверь «сейфа» вела в мой гостиничный номер из двух комнат и ванной, где мне предстояло ожидать решения судей: чист я перед властями или нет.
– Шон Лири, сержант службы безопасности, - представился мой беломундирный спутник, войдя в комнату, служившую, по-видимому, гостиной или домашним баром, и снял шлем. Без шлема он оказался здоровым, рыжим веснушчатым парнем, всосавшим вместе с молоком матери древний наказ «держать улыбку». И он держал ее, не снимая в течение всей последовавшей процедуры.
Сначала нажал кнопку на стене, и копия знаменитых «Сумерек» Уонтона в серебряной раме сдвинулась вправо, открыв ряд замаскированных полок, наподобие древнего бара, модного лет сто назад. С одной из полок он снял что-то вроде сброшенной шкуры змеи, оказавшейся свернутым комбинезоном-скафандром, длинноствольный пистолет-лучевик и знакомую рацию космолетчика на чужих планетах: приемник - серьга и передатчик - часы-браслет.
– Получите весь набор, о вас уже позаботились. Только заполните и подпишите обязательство вернуть все при отбытии назад.
– Он подбросил пистолет в руке, ему, видимо, не хотелось уходить.
– Пистолет гиперзвуковой на двести молний. Заряжать не нужно, наводка автоматическая. При попадании, если вы предварительно переключите вот этот рычажок на панельке, трансформированный луч не убивает, а только выводит из строя на несколько часов без членовредительства. У меня такой же.
– Еще шире улыбнувшись, он сунул руку под мышку.
– Все это мне знакомо, - зевнул я.
– У меня сухость во рту после спячки в космосе. Есть чем горло промочить?
Сержант бросился к панели вполне уже современного бара, поколдовал стрелкой на шкале и принес бутылку с блюдечком на подносе. В блюдце чернели сморщенные горошинки.
– Чилит, - сказал Лири, - местный земляной орех, поджаренный между прочим. Жуем между выпивками.
Я пожевал. Приемлемо. Выпил. Тоже приемлемо. Спросил у сержанта:
– Значит, въездных ждут здесь? А выездных?
– Выездные редко кому дают. Чаще совсем не дают. На родной Планете возвращение не жалуют - перенаселенность. Приехал работать - работай!
– Где?
– Есть назначение - где положено. Нет - отправляем в «Синау» или Лоусон.
– «Синау» - это понятно. Медные рудники, - сказал я.
– А Лоусон?
Полицейского словно подменили. Он даже не пробормотал, а промычал сквозь ореховую жвачку:
– Не понимаю.
– Ты назвал только что «Синау» и Лоусон.
– Вы ослышались. Я назвал «Разработки Синау».