Канатоходец
Шрифт:
Армстронг промолчал, погрузившись в беспокойные размышления. Вся сложность работы с Кэри заключалась в том, что он до последнего момента не говорил ничего о своих планах, — привычка, нервировавшая многих его подчиненных. Армстронг ломал голову над тем, как они будут переходить границу.
Повинуясь указаниям Кэри, он доехал до Иматры и остановил автомобиль перед входом в отель — большое беспорядочно спланированное здание со множеством мансард, башенок и куполов. Оно напоминало Армстронгу сказочный замок из диснеевского мультфильма.
— Ничего себе местечко! — пробормотал он.
— Это «Валтионхотелль», — сказал
Фойе отеля, выдержанное в старом консервативном стиле, было изысканно роскошным. Каменная резьба над парадной дверью изображала гротескных мифологических животных, стены были обшиты темными деревянными панелями. Кэри и Армстронг зарегистрировались и вошли в лифт вместе с портье, который нес чемоданы.
Открыв дверь, портье предупредительно отступил в сторону.
Кэри вошел в номер. Армстронг последовал за ним — через коридор в огромную круглую спальню.
— Моя кровать слева, — сказал Кэри, расплатившись с портье и отпустив его.
Армстронг огляделся по сторонам.
— Неплохо. Совсем неплохо.
— Для государственных служащих — все самое лучшее, — изрек Кэри. — Пошли наверх, выпьем чего-нибудь.
— Здесь есть второй этаж?
Они поднялись по широкой деревянной лестнице.
— Отель был построен в 1902 году, когда Финляндия была частью России, — объяснил Кэри. — Финны могут спорить по этому поводу, но факты остаются фактами. Иматра была местом, где развлекалась петербургская аристократия. В этом отеле останавливался сам царь — возможно, даже в нашем номере.
Они вошли в другую круглую комнату с окнами на четыре стороны. Здесь стояло с полдюжины легких стульев и длинный низкий стол с отлично отполированной крышкой. Кэри сразу же направился к бару-холодильнику, встроенному в стену.
— Похоже, мы находимся на вершине главной башни, — сказал Армстронг, выглянув из окна.
— Совершенно верно, — Кэри вытащил бутылку. — «Скане». Это шведский продукт. «Линнберг». Забавно, но норвежцы думают, что если их пойло съездит в Австралию и вернется обратно по лицензии, то его качество значительно улучшится. «Коскенкорва» — местная водочка. «Столичная» — а она какого черта здесь делает? Совсем непатриотично, я бы сказал. Ага, вот и пиво.
Армстронг повернулся и уставился на длинную батарею бутылок.
— Мы что, поползем в Россию на карачках?
Кэри подмигнул ему.
— Превратности метода. Нам нужно будет организовать кое-кому приятное времяпрепровождение.
— Ого! — Армстронг поднял полевой бинокль, лежавший на одном из подоконников. — Похоже, кто-то забыл его здесь.
Кэри, открывавший бутылку пива, энергично помотал головой.
— Нет, это часть здешней программы. В этот номер финны водят v.i.p., [7] чтобы немножко пощекотать им нервы. — Он взял стакан и подошел к Армстронгу. — Видишь вон те трубы?
7
V.I.P. — very important persons — очень важные персоны (англ. разг. Сокращение).
Армстронг посмотрел на курящиеся фабричные трубы.
— Да, а что?
— Это Палец Сталина, — многозначительно сказал Кэри. — Светогорск!
Армстронг поднес бинокль к глазам. Трубы моментально
— Боже мой, — произнес он, — да это же фактически пригород Иматры!
Несколько минут он не отрываясь разглядывал окрестности, а затем неохотно отложил бинокль.
— Что вы там говорили по поводу Сталина?
— Палец Сталина — это местное название. После войны русские решили передвинуть границу и собрались на одно из своих совещаний. Светогорск, который в то время назывался Энсо, был славным индустриальным городком с развитой бумагоделательной промышленностью. Один из русских проводил ручкой по карте новую границу. Когда он дошел до Энсо, то увидел, что Сталин положил свой палец у него на дороге. Он посмотрел на Сталина; Сталин ему улыбнулся. Тогда он пожал плечами и обвел палец Сталина — таким образом Энсо и оказался в России.
— Старый ублюдок! — проворчал Армстронг.
— Садись, выпей пива, — предложил Кэри. — Я хочу обсудить с тобой процедурные вопросы. Посиди здесь, пока я схожу за чемоданчиком.
Армстронг взял из холодильника бутылку пива. Когда Кэри вернулся в гостиную, Армстронг указал на большую медвежью шкуру, висевшую на стене.
— Это шкура русского медведя?
— Все может быть, — Кэри мрачно улыбнулся. — Об этом я тоже собираюсь с тобой потолковать, — он сел и положил чемоданчик на стол. — Я реалист и поэтому называю Светогорск Светогорском, но когда мы будем разговаривать с финнами, этот город следует называть Энсо и никак иначе. Для них это в известной степени больной вопрос.
— Могу их понять, — заметил Армстронг.
— Ты еще ничего не понимаешь, — спокойно возразил Кэри. — А я околачивался здесь с самого начала службы, так что прислушайся повнимательнее к мудрым словам старика. В 1835 году человек по фамилии Леннрот собрал кучу народных сказаний и выпустил их в стихотворной обработке. Это называется «Калевала», финский народный эпос — первая крупная литературная работа в истории страны. Она сформировала основу современной финской культуры.
— Интересно. Но к чему…
— Ты знай слушай, — резко сказал Кэри. — Сердце «Калевалы» — Карелия, которая сейчас находится в России. Сама деревня Калевала теперь принадлежит русским, — он почесал кончик носа. — В Англии этому нет точного эквивалента, но попытайся представить себе, что Франция оккупировала Корнуолл и Ноттингемшир и провозгласила легенды о Робин Гуде и короле Артуре принадлежащими своей культуре. Разумеется, здесь корни не такие глубокие, но многие финны скорбят о случившемся.
— Они считают, что русские похитили их национальное наследие?
— Что-то вроде того, — Кэри осушил свой стакан. — А теперь вернемся к политике. После войны президент Па-асикиви начал проводить новую для Финляндии внешнюю политику. Ее суть состояла в том, чтобы оставаться строго нейтральным государством по образцу Швеции. Нейтралитет выгоден России, поскольку при такой политике Большому Восточному Брату не может быть нанесено никакого оскорбления. Эта тактика, известна под названием линии Паасикиви, поддерживается нынешним президентом Кекконеном. Она напоминает хождение по натянутому канату, но трудно представить, что еще остается делать финнам. Живой пример находится у них перед глазами — это то, что произошло с Эстонией и другими прибалтийскими странами.