Каникулы
Шрифт:
Я нарочно стал прыгать с бортика так, что бы поднять как можно больше брызг. Эта дурочка визжала, но не уплывала. Тогда я обозвал их женихом и невестой. Женя сделал зверское лицо и привстал с сиденья. Я изобразил нижней частью туловища непочтительное движение, спрыгнул с катамарана и поплыл к берегу. Пусть целуется со своей курицей. Мне — то что! До берега было метров триста. Первые двести метров я проплыл очень бодро, но потом стал задыхаться, руки начали уставать. Самое обидное, что до берега оставалось совсем чуть — чуть. Тонуть я вроде не собирался, и решил отдохнуть на оранжевом буйке.
— Что, устал? — Ага. Чуть — чуть. А ты? — И я чуть — чуть. А ты откуда плывёшь? — Во — о - о — н с того катамарана. А ты? — А я с берега. Я плохо плаваю, еле доплыл. Сейчас отдохну, и назад
— Давай ещё повисим, и вместе
— Давай. А тебя как зовут? — Сергей — А меня — Максим
Все оставшиеся пять дней мы с Максимом не расставались. Прибегали на стоянку только отметиться
Я познакомил его с Димой и Князевыми. Мы лазили под камнями, ловили шустрых зеленоватых крабов, ходили на дикий пляж, где прыгали с огромных валунов, поросших водорослями. Он здорово прыгал, лучше меня, и нырял гораздо дольше. Он первый достал со дна крупную ракушку — рапан. Сел на берегу, с размаху стукнул кулаком с зажатой рапаной о камень, вытряхнул моллюска. Приложил к уху и сказал:
— Шумит..
Я завистливо сопел. Он перехватил мой взгляд и сказал:
— На, держи. На память
Потом мы находили ещё много рапанов — и побольше, и поменьше. Но этого, подаренного другом, я оставил себе
На второй день Максим поинтересовался, а нельзя ли ему спать у нас. Дело в том, что я отказался на море спать в кабине, а надул огромный, два на три метра матрац, утащил одеяло и подушку и спал в пустой фуре. Получилась как огромная палатка. Ночью в ней здорово было слышно, как стрекочут цикады, вздыхают волны, а ближе к утру — пересвистываются птицы. На вопрос Максима я осторожно поинтересовался:
— А тебя родители не потеряют? — Нет, не потеряют
Дима совершенно не возражал. Выдал второе одеяло и надувную подушку
Первую ночь мы шептались до рассвета. Рассказывали о себе, всякие истории, и заснули только когда в распахнутые ворота прицепа начал заглядывать розовый рассвет. Оказалось, он приехал с тёткой
Его родители погибли в недавней авиакатастрофе над Украиной. Сейчас он живёт с тёткой в 100 километрах от нашего городка. У тётки трое своих детей, но оставить его было не с кем, пришлось взять с собой. Когда мы разъезжались, у меня в горле стоял комок. У Максима на глазах тоже блестели слёзы. Мы сунули друг другу бумажки с адресами и пожали руки
Ну почему жизнь устроена так, что когда находишь друга, о котором всю жизнь мечтал, приходится расставаться..
Ещё пару дней после отъезда я ходил притихший. Дима осторожно утешал меня:
— Серенький, да не расстраивайся ты так… Тебе ещё встречаться и встречаться с разными хорошими людьми Но я знал, что он неправ. Один раз я был в лагере, и когда разъезжались, тоже все ревели. А через три дня уже в лицо друг друга не помнили.
8. Синий контейнер
Примерно через неделю после моря мы остановились ночевать на трассе, ведущей из Москвы в Минск и Дальше — в Европу. Стоянка была почти пустой. В углу стояли три рефрижератора. Дима встал подальше от них
— Дима, Дим! А чего не рядом с ними? — Серенький! Холодильник приводится в действие небольшим моторчиком. И всю ночь слушать его тарахтенье неохота
После ужина Дима лёг спать, а мне не спалось. От нечего делать я наблюдал, как наполнялась стоянка. Вот вползли несколько автовозов (я хорошо помню первое знакомство с ними), огляделись и встали около нас. Вот свежая Скания с ребристым контейнером и надписью, как на салонах сотовой связи "GSM"
Но водитель повёл себя странно. Было полно свободных мест, но он встал прямо около холодильников
Правда, задом наперёд, но всё равно. Вылез из кабины, обошел вокруг и проверил запоры своего синего ящика. Я насторожился. Я уже немного разбирался в автомобильной географии, и знал, что в сторону Европы контейнеры везут пустые. Сдавать. А эта машина могла идти только в Европу. Машины, идущие из Европы, на эту стоянку попасть не могли. Посередине трассы шло многокилометровое металлическое разграждение. Водитель побродил вокруг, сходил в кафе, повозился в кабине и потушил свет. Я поёрзал на сиденье ещё немного, и тихо вылез побродить. Заперев за собой все двери
Покрутился около автовозов, послушал тарахтенье холодильников, и потихоньку подошел к контейнеру
На контейнере висела обычная пластмассовая пломба — флажок, каких полно у Димы. А из Санкт — Петербурга контейнеры ехали со специальными контейнерными пломбами толщиной с мой мизинец. Как то около нас на базе открывали контейнер, так два мужика полчаса пытались снять пломбу, произнося слова, от которых Дима в конце концов увёл меня подальше. Потом к пломбе подцепили Газель с тросом, и только тогда сорвали. И никогда я не видел на контейнерах простых замков, а тут их висело три
Странно
И вдруг стало тихо — тихо. Это автоматически выключился стоящий рядом холодильник. На его боку замерцал зелёный экран, побольше, чем на сотовом телефоне у Димы. Я прочитал на нём: "AUTOMATIK — 18". Но меня тянуло к контейнеру. И тут мне показалось……Да нет, не показалось контейнер чуть слышно скрипнул на рессорах. Я подкрался вплотную и приложил ухо к горячей железной стенке. Мне послышались лёгкие шаги, и вроде — голос. Потом всё стихло. Сколько я не прислушивался, всё равно ничего не уловил
Я в задумчивости вернулся в машину. Спал я всю ночь неспокойно. Утром рассказал о своих наблюдениях и подозрениях Диме и Князевым. Они посоветовали мне смотреть перед сном меньше ужастиков. Я умоляюще посмотрел на
Диму:
— Дим, ну ту можешь с ним хоть за один столик сесть, поспрашивать, куда едет, что везёт..
Дима поморщился, но всё таки подсел к водителю контейнеровоза за столик
— Не помешаем? — Да нет, свободно.
— Куда путь держишь, братишка? Мы — в Минск, чипсы тащим