Каникулы

Светлов Андрей

Утром, когда мы выкатывались со стоянки, в Вольве два папы — брата пили кофе, а за широким стеклом Рено двое белобрысых первоклашек в одинаковых желтых маечках увлечённо дрались подушками

На секунду они отвлеклись и радостно помахали нам руками. Потом бой возобновился с новой силой

По кабине полетели перья. Мы с Максом засмеялись:

— Кто — то сегодня получит по заднице

— Точно! Скорей всего, оба! — Вы о чём? — подозрительно спросил Дима

Мы молча показали Диме на стоящее Рено. Он пригляделся и тоже засмеялся

— Это же с нашей стоянки

машины. Я этих пацанов знаю. Не тех, которые дерутся, а тех, которые кофе пьют

— Какие же это пацаны? Взрослые дядьки. — осторожно возразил я

— Это для тебя взрослые. А для меня — пацаны

— Ага. А ты, значит, взрослый, да? — ехидно поинтересовался Максим

— Ну да, а что? Есть возражения? — Нету. Просто мы хотели сказать, что небритая физиономия — признак не взрослости, а неаккуратности

— Разговорчики — А ещё взрослые не собирают модельки и не клеят парусные кораблики. И не прыгают с пацанами с обрыва

— Провокаторы. Сами подбиваете на такие дела, а потом дразнитесь

Дима сделал зверское лицо, и мы замолчали

На стоянке в Москве мы торчали целый день. Погодка стояла совсем летняя — даже не чувствовалось, что начало ноября. У нас дома уже лежал снег, а здесь светило солнце, и было почти по — летнему тепло

Кроме нас, на стоянке подобралась компания из пяти — шести пацанов примерно нашего возраста

Из разных городов. От нечего делать мы затеяли игру в догонялки. Время до вечера скоротали, но не обошлось без небольших неприятностей

Дело в том, что в полудогонялки — полупрятки мы играли между машин, стоящих рядами, с расстоянием между ними около метра. То есть в довольно тесных проходах. И вот один водитель надумал надумал долить в мотор своей машины масла. Открыл длиннющий ящик под своим прицепом, поставил на крышку приготовленную канистру и не спеша пошел открывать капот. И надо же случится такому невезению — нас с Максимом на полной скорости занесло именно в эту щель. И конечно, над серой землёй мы не заметили серую крышку ящика, откинутую горизонтально в пятнадцати сантиметрах над землёй

То есть я заметил, но в последний момент. А Макс не заметил совсем. И вот в последнюю секунду я увидел крышку и сделал отчаянную попытку перепрыгнуть её. И я бы перепрыгнул, не стой на крышке увесистая двадцатилитровая канистра. Я задел её обоими ногами и полетел на землю плашмя. Примерно через секунду сзади загремело железо этой злополучной крышки, и на меня грохнулся Макс. В наступившей тишине послышалось отчётливое бульканье. Это вытекало из опрокинутой канистры масло. Мы вскочили

Лужа масла чуть — чуть не дотекла до нас. Водитель сперва испугался, потом, увидев, что мы целы и относительно невредимы, перевёл взгляд на канистру и печально сказал:

— Ничего себе масличка долил……

Но на этом злоключения нашей компании не окончились. После падения мы отошли в сторонку и стали наблюдать за игрой остальных. Буквально через минуту мы увидели, как в проходе между машин бегут два пацана, кажется, из

Нижнего Новгорода. И одновременно с этим мы видели, как водитель с холодильника, около которого

они бежали, отпирает запоры задних ворот. Видимо, решил проветрить Еще через секунду он распахнул обе воротины настежь, а ещё через мгновение послышался сдвоённый удар, и четыре ноги, а за ними и всё остальное вылетело из под воротины в облаке пыли. Водитель остолбенел, а незадачливые догоняльщики сидели на земле и удивлённо потирали лбы. На лицах отчётливо читался вопрос:

— Что это было? После таких происшествий играть расхотелось, и мы побрели в кабину. Лениво посмотрели пару мультиков и задремали. А вечером нас разбудил Дима. Он нашел груз домой с загрузкой ночью

Мы вырулили со стоянки и покатили по ночной Москве. Такого моря огней всех цветов дома мы не видели! Залюбовавшись огнями фонарей и рекламных щитов, мы не заметили, как добрались до места загрузки

Грузили нам холодильники в картонных ящиках. Дима связывал эти ящики между собой, а мы с Максимом помогали — подавали ремни с крючками и пряжки от этих ремней с хитрыми трещотками. Я относился к этим трещоткам с опаской. Я как то пробовал покрутить её и больно прищемил кожу на пальцах. Потом неделю болело. Загрузили нас часа за два, и мы покатили домой

По дороге домой картинки за окном становились всё печальней. Зелени всё меньше, а серой и чёрной земли всё больше. Через день стал попадаться снег на обочинах, а ближе к дому он лежал уже сплошным слоем. В свой город мы въехали под сплошным снегопадом. Дима завёз нас домой — завтра нам надо было в школу, а сам покатил выгружать холодильники. Мы быстренько искупались, собрали портфели и улеглись. Через минуту Макс забрался ко мне наверх.

Мы полежали молча, а потом Макс сказал:

— Серый, везёт же тебе. У меня такой интересной жизни не было. Особенно последний год

— Так теперь же есть

— Я понимаю. Просто никак поверить не могу. У меня последний год вообще был как чёрный весь

Когда я узнал о родителях, ну, что их больше нет, я как в чёрную яму провалился. Не есть, ни пить не хотел. И слёз нет. Вокруг люди ходят, говорят что — то, а я их вижу как через чёрное стекло. И понимаю через слово. Потом отходить начал потихоньку. Тётка сперва вроде добрая была, а потом….

Как будто я ей хуже врага стал. За лишний кусок хлеба или за конфету орала. Я поэтому и сбежал от неё. Решил для себя — лучше на улице, чем так. Она и на море то меня с собой потащила, потому что в интернат не приняли. Сказали — раз не полный сирота, нельзя..

Я помолчал. Потом осторожно сказал:

— Хорошо всё таки, что ты тогда на этом буйке висел. Я как подумаю — а вдруг бы не встретились — Ага. И я тоже иногда этот буёк вспоминаю. Как точка в пространстве. А знаешь, ведь оранжевый — это спасательный цвет

— Надо будет на следующий год обязательно сплавать на него

— А вы что, на море каждый год ездите? — Ну, теперь каждый

— Тогда сплаваем…. Я раньше тоже каждый год ездил. С папой и мамой. Папа инженером работал

Меня тогда домой отправили самолётом, к школе, а они остались какой то проект заканчивать. И вот