Канкан для братвы
Шрифт:
– Ага! – улыбнулся Денис. – Врага надо знать изнутри...
– Точно!
– Но мы несколько ушли в сторону... Так вот, последствия своих непродуманных действий евреи пожинают до сих пор и будут пожинать еще много лет. Арабов много, недостатка во взрывчатке они не испытывают, демографическая составляющая нормальная. В год те же палестинцы могут выставить десять тысяч камикадзе. Пусть даже девяносто процентов будут пойманы до взрыва. И что? Тысяча взрывов все равно произойдет... Тут никакое государство не выдержит. Прибавь к этому нервное напряжение, которое испытывают израильтяне.
Судя по широкой ухмылке Ортопеда, он мгновенно представил себе будущий «избранный народ мутантов», копошащийся на озаряемой взрывами территории и укладывающий штабелями мертвые тела.
– Перейдем к глобальному восприятию, – Рыбаков промочил горло стаканом сока. – Пример Израиля заразителен. Чеченцы, ирландские католики, баски, тамильцы и многие другие говорят: «Почему евреям можно создавать собственное государство, а нам нельзя?». И они совершенно правы! Право наций на самоопределение, занесенное в устав ООН, не может применяться выборочно. Либо все, либо никто... Израиль – это бомба замедленного действия в общемировом масштабе. Как и сам принцип права наций на самоопределение... Разделение Хомо Сапиенсов по этническому принципу хуже любого другого противоречия. Это даже не средневековые представления, а родоплеменной строй.
– Слушай, а как ты думаешь, у евреев в натуре есть ядерное оружие или они лажу гонят? – неожиданно спросил Ортопед.
Денис с подозрением посмотрел на приятеля, пытаясь понять глубинный смысл вопроса.
– Зачем тебе?
– Да так...
– Я не знаю. Может, есть, может, нет.
– Разобраться бы надо, – браток уставился куда-то вдаль.
Рыбаков хмыкнул.
– Ты еще Мизинчика для разборки пригласи. Он в костюме мистера Икса будет очень вальяжно смотреться на еврейской военной базе.
– А чо Мизинчик? – Грызлов вскинул брови.
– Да я с ним вчера в театральные мастерские заезжал. Карнавальный костюм заказывали. Пашка поначалу хотел Суперменом стать, но потом узрел одеяние «господина Хэ» и остановился на нем.
– На фига ему костюм? – искренне удивился Ортопед.
– На Новый год, наверное, – Денис пожал плечами. – Киндера развлечь...
Михаил Грызлов вновь извлек свою записную книжку и оставил в памяти вопрос о Мизинчике. Идея пошить себе карнавальное одеяние и в таком виде появиться, например, в сауне, пришлась Ортопеду по душе.
За полтора часа до боя курантов и исполнения свежепринятого «старого-нового» гимна России Антону Антонову сообщили о том, что его обожаемая супруга благополучно разрешилась от бремени третьим ребенком.
Сопровождаемый голосящими друзьями счастливый отец ворвался в роддом через пятнадцать минут после радостного известия, успев в процессе поездки до больницы имени Отто вылакать бутылку шампанского и чекушку водки. Для его небольшого веса сия доза была чрезмерной.
Чадо вынесли еще спустя четверть часа, голенькое и обмытое.
– Боже, какая у него улыбка! – задушевно сказал Антон, пытаясь сквозь туманное марево разглядеть хотя бы некоторые подробности новорожденного
– Вы держите ее вверх ногами, – мягко поправила медсестра, страхуя покачивающегося папашу.
– И задом наперед, – добавил старший акушер, поддерживая Антона под локоть. – Это девочка... А то, что вы нащупали – мой мизинец.
– Блин! – громко выдал возвышающийся у дверей Кабаныч. – Но мы уже имя придумали! Владимир!
– А чо? Нормальное имя, – заплетающимся языком сообщил Стоматолог, не просыхающий с католического Рождества.
– Имя-то нормальное, но девка с ним еще наму-учается... – протянул возлежащий поперек больничного коридора Тулип.
Глава 3
БАКСЫ МЕЛКИЕ НАД ГОРОДОМ КРУЖАТСЯ...
В шесть вечера первого дня третьего тысячелетия Денис Рыбаков положил трубку телефона и хихикнул.
– Что веселишься? – спросила хлопочущая у плиты супруга.
– На вопрос «Как ты себя чувствуешь?» девяносто пять процентов респондентов затруднились ответить. Оставшиеся пять просто не поняли заданного вопроса. Подождем до завтра...
– Может быть, не стоит в ближайшие несколько дней над людьми издеваться?
– Я ж не корысти ради, а токмо по причине производственной необходимости. Надо с максимальной выгодой провести те двое суток, пока менты и прокурорские отходят от праздника, – Денис посмотрел в окно на заснеженный двор, по центру которого вот уже двадцать минут кругами ползало чье-то неуправляемое тело в серой куртке с флюоресцентной аббревиатурой «ДПС» [11] на спине. Время от времени со двора доносилась трель милицейского свистка, зажатого в зубах «ползуна». – Волосатый сообщил, что дело, по которому забрали Глюка, перевезено в здание Выборгского РУВД, и оно пролежит там до пятого-шестого...
11
Дорожно-постовая служба ГИБДД
– Зачем перевезено?
– Не знаю. Очередной зигзаг следственно-процессуальной мысли... Возможно, таким образом мусора пытаются запутать следы. Глюк ведь написал три десятка ходатайств и жалоб, по которым ведется проверка. Вот старшему следственной группы и могла прийти в голову идея об отправке материалов дела какому-нибудь своему дружбану в РУВД.
– Тебе не кажется, что это бред? – Ксения покачала головой.
– Кажется, – согласился Рыбаков. – Но факт есть факт. Тома дела сейчас лежат в канцелярии на Есенина... А сигнализации на окнах нет.
– Так, – Ксения повесила полотенце на крючок и уселась напротив мужа. – Что ты задумал?
– Слегка подправить бумаженции...
– Это понятно. Я о другом.
– Не волнуйся. Окна канцелярии выходят во двор жилконторы, которая по ночам пустует. Особенно сейчас. Дежурную смену можно отвлечь... Менты – они как бабуины, достаточно бросить им ящик ярких пивных банок – и покой на несколько часов обеспечен. Этим займутся.
– Насколько мне известно, на окнах райотделов обычно ставят решетки...