Канкан для братвы
Шрифт:
– Петя – Синим...
– Почему Синим? – Салмаксов все никак не мог угомониться.
– Потому, – отрезал Самойлов. – К твоей бывшей профессии очень подходит... [49] Я буду Третьим. Вce запомнили?
– Нет, но почему всем нормальные позывные, а Синий? – разнылся бывший следователь.
– Чтобы в случае перехвата нельзя было понять, кто говорит и о чем речь! – обозлился Цуцуряк. – Петя, хватит дурочку валять! Это оперативная работа.
– Я объясню, – вмешался Милин. – Дело в том, что для непосвященного человека наши
49
Синий, синяк – сотрудник прокуратуры (жарг.)
– Петя, мы знаем, как говорить, чтобы нас приняли за оперов, – устало сказал Самойлов. – Мы по двадцать лет в системе отработали.
Салмаксов обиженно засопел и заткнулся.
– Теперь по вопросу взрывчатки, – Глеб взял сигарету. – Спецмашина у нас есть, робы тоже, осталось определить время. Миша, ты расклад выяснил!
– Ага, – Дудкин гордо расправил плечи. – Можно послезавтра или через неделю.
– Тогда – послезавтра, – решил Самойлов. – Нечего тянуть.
Петр Салмаксов вновь впал в уныние.
– Ща Глюка привезут! – Тулип постучал согнутым пальцем по циферблату «Омеги» в платиновом корпусе.
– Пошли посмотрим? – предложил Ла-Шене.
Денис и братки снялись с насиженных мест и выбрались на улицу. До чугунной решетки, ограждавшей внутренний дворик суда, надо было пройти около ста метров.
Прямо за углом дома, где располагался кафетерий, возле огромного сугроба застыл вишневый «линкольн-навигатор» Ортопеда. Салон внедорожника, как и в случаях с «альфой» Пыха и «фордом» Мизинчика, был пуст.
Рыбаков топнул ногой.
– Черт! Ну мне это совсем не нравится! И где Мишель?
– Должен был зайти, раз подъехал, – Садист обозрел окружающее пространство. – Чо это с ним? Видел же небось наши тачки...
Вереницу автомобилей, выстроившуюся у крыльца кафе, не мог заметить только слепой. Коим Ортопед никак не был.
– А это его аппарат? – засомневался Ди-Ди Севен.
Рыбаков обошел «линкольн» с кормы.
– Его, его. Вон, наклейка на бампере – «Тормоза придумали трусы!»...
Эдиссон поправил узел галстука, Тулип взгромоздился на верхушку сугроба и поверел головой.
– Не, нигде не видно...
– Подойдет, – решил Садист. – Может, в магазин заскочил.
– Что-то я сомневаюсь, – мрачно выдал Денис.
В полном молчании группа поддержки узника Клюгенштейна добрела до скверика напротив ограды и остановилась.
– Доставай, – сказал Садист.
Ди-Ди Севен порылся в карманах пальто, вытащил небольшую ракету и насадил продукт китайской пиротехники на длинный штырь. Из сопла ракеты свисал бикфордов шнур.
– Это еще зачем? – осведомился Рыбаков.
– Салют, блин, – Садист потер руки. – Когда Аркашу выводить будут, шарахнем.
Ди-Ди Севен воткнул штырь в снег, сориентировал
– А в нас менты палить не начнут, когда вы тут свой фейрверк устроите? – осторожно спросил Денис. – Подумают еще, что мы Глюка освобождать под шумок будем.
– Не подумают, – Садист отрицательно мотнул бритой головой. – Эта фигня, блин, только свистит и огни пускает. Без взрыва.
– Тогда ладно. Но я, от греха подальше, за дерево встану, – заявил Рыбаков. – А то эти штуки имеют привычку лететь куда им вздумается.
– Вещь проверенная, – молвил Эдиссон. – Брали, блин, в фирменном магазине. Там фуфла не держат. Куда надо – туда и полетит.
На улице, перекрывая шум моторов других автомобилей, натужно взревел изношенный двигатель «воронка», и зажужжал электропривод ворот. Машина из следственного изолятора медленно въехала во двор суда и остановилась.
Брякнула железная дверь кунга, на землю спрыгнул низкорослый прыщавый конвоир в безразмерном бушлате с погонами младшего сержанта на узких плечах, гордо поправил висящий стволом вниз укороченный «Калашников», нахмурился, расставил ноги пошире и что-то крикнул напарнику, отпирающему решетку клетки внутри кузова.
Боковым зрением Денис заметил, как на третьем этаже дома прямо над крышей автозака распахнулись створки окна...
Мизинчик сдвинулся к обрезу жестяного листа, покрывавшего мансарду шестиэтажного строения напротив служебного входа в суд Центрального района, чуть присел и поднял вверх правую руку, тем самьм подавая сигнал о готовности «номер один» застывшим возле лебедки Пыху и Лысому.
Братку немного мешали цилиндр и маска, входящие в обязательный комплект облачения «мистера Икс», но без них камуфляж был бы неполным. А так все соответствовало классическому канону – черный фрак, белая манишка, белая бабочка, короткий черный плащ, подбитый лоснящимся белым атласом, сверкающие лаковые штиблеты, цилиндр и маска, скрывающая верхнюю половину лица. Головной убор, дабы его не снесло воздушным потоком, был закреплен резиновым тренчиком под подбородком.
За те четыре дня, что прошли с момента неудачного падения Лысого на крышу пристройки, группа бритоголовых «воздушных акробатов» достигла невиданных успехов в деле прыжков на точность. Мизинчик, занявший место временно выбывшего товарища, с легкостью подхватывал с земли любой груз, а Ортопед научился виртуозно владеть гигантским сачком. Пых, осуществлявший общее руководство, до долей секунды вычислил время включения лебедки, и теперь страховочный трос натягивался в тот самый миг, когда пальцы Мизинчика смыкались на холщовых уголках мешка с песком, имитирующего арестованного Клюгенштейна...
На снег спустился Аркадий, за ним – второй конвоир, упакованный в светло-синий бронежилет.
Павел разжал руку, которой цеплялся за невысокое решетчатое ограждение крыши мансарды, вдохнул полную грудь свежего морозного воздуха и бросил свое тело в провал между домами.
Первые пять метров полета прошли гладко.
На шестом метре в лицо Мизинчику неожиданно шарахнул невесть откуда взявшийся порыв ветра и сдвинул на лоб маску, перекрыв братку три четверти обзора.
Исправлять положение было поздно.