Капа
Шрифт:
Взглянув на свои ноги, доктор задумался, затем обратился к бабушке:
— Вы пока идите, я вас сейчас догоню.
Баба Тоня, поднявшись в квартиру, поставила чемоданчик возле двери, предварительно смахнув с него тряпкой невидимую пыль. Незаметно заглянула в комнату Фени, поставила чайник на плиту, и, подойдя к двери, стала ждать доктора. Прошло довольно много времени, прежде чем она услышала торопливые шаги в коридоре. Распахнув дверь, баба Тоня увидела спешащую медсестру:
— Поторопите, пожалуйста, доктора, — попросила она бабушку. — У нас еще много вы-зовов.
Бабушка только раскрыла рот, чтобы ответить, что доктор к ним еще не приходил, как
— Какие странные люди! Я ведь только попросил вернуть мой чемоданчик, зачем же так кричать, ну попросили бы хорошо, я бы может и сам оставил им его. — Он еще хотел что-то добавить, но, обитая малиновым дерматином, дверь вновь открылась, и оттуда вылетели ботинки доктора. После чего дверь с грохотом захлопнулась.
— Доктор вот ваш чемодан, — устало произнесла бабушка. — От общения с вами у меня разболелась голова.
— Чемоданчик? — задумчиво произнес доктор. — Лучше выпить, что нибудь покрепче и погорячее. Например, чаю.
— Если хотите, давайте попьем чай вместе, — устало предложила старушка.
— С удовольствием! — кряхтя, произнес доктор, надевая ботинки, сидя на ступеньках.
— Я бы тоже с удовольствием попила с вами чай, если конечно позволите, покраснев от смущения, робко произнесла молоденькая медсестра.
— Заходите, чего уж там. Чаю хватит на всех.
Вот так неожиданно исполнилась давняя мечта бабы Тони попить чай и поговорить по душам с работниками скорой помощи. Кстати, чаепитие удалось на славу. Баба Тоня на скорую руку испекла свои любимые ватрушки с повидлом, которые хоть слегка и подгорели, но всем очень понравились. Фень Феневич смешил бабу Тоню и молоденькую медсестру своими смешными рассказами, которые, забываясь, рассказывал по несколько раз. Он с присвистом потягивал душистый чай, поддерживая блюдце одной рукой, потому что подмышкой второй руки был зажат чемоданчик, а из растопыренных карманов торчали обшарпанным носом вверх ботинки. Всем было очень весело, и очень не хотелось расставаться друг с другом. Но у гостей было еще много вызовов, и, выпив по три чашки ароматного чая, они нехотя поднялись из-за стола. Доктор признался, что еще никогда не пробовал таких вкусных ватрушек и давно так приятно не проводил время. С ним полностью была согласна медсестра, у которой, как оказа-лось, было такое чудесное имя — Лада. Она помогла рассеянному доктору найти в кармане его ботинки, и напомнила, чтоб он не забыл захватить с собой свой чемоданчик, который он забыл на кухне. После чего гости, рассыпаясь в любезностях, простились с бабой Тоней и, пообещав заглянуть как-нибудь еще, наконец, покинули гостеприимную хозяйку.
Глава шестая
Сема разбушевался
Сема, прижавшись к стеклу аквариума, размышлял о превратностях своей судьбы. Ну почему, когда он жил в океане, он абсолютно не обращал внимания на сотни миллионов этих Кап, постоянно окружающих его. Они были буквально везде и повсюду. А вот с золотыми рыбками там была проблема. Почему только попав сюда, он оценил эту капельку воды, которая самым бессовестным образом отвергла его ухаживания.
Он гроза морей, внушающий ужас морским жителям, и так глупо влюбился! Возраст,
— Иди ко мне, милая!
— Предупреждаю, что живой не дамся! — встав в боевую позу, воскликнула Капа.
— Милая, не упрямься, — медленно пополз по стеклу Сема.
— Не подходи ко мне! — в ужасе, оценив ситуацию, воскликнула Капа. Она залезла под одеяло, но уже через секунду выскочив оттуда, заверещала:
— Феня, помоги!
— Милая, я люблю тебя, упрямиться бесполезно, все равно ты будешь моей, подползая все ближе и ближе к предмету своей мечты, упрямо продолжал головоногий.
— Спасите, помогите, help, SOS! — продолжала взывать к помощи Капа, сидя уже на шкафу. Феня попытался было найти слова, призывающие шестинога к порядку, но опоздал. Уже через секунду, орудуя всеми своими конечностями, Сема, перескакивая через различные препятствия, носился по всей комнате за Капой.
Брызгая чернильной слюной, Сема истоптал все обои, избрызгал шторы, оставил следы своего присутствия даже на потолке. Он переносился с потолка на шкаф, со шкафа на люстру, а с нее на зеркало. Один раз он уже схватил было Капу, но ему помешала люстра, на которой он висел. Неожиданно рухнув на пол совершенно в неподходящий момент, она нарушила планы шестинога.
Капа с визгом увертывалась от настойчивого преследователя, по пути разбивая все, что билось, роняя все, что падало. Подпрыгивая словно мячик, она легко отскакивала и юрко ухо-дила от цепких щупальцев. Казалось, они были уже везде и всюду, окутав все пространство комнаты своими нитями вероломства.
Феня тоже не оставался в стороне от происходящих событий. Все что не смогли сделать Сема с Капой, доделывал он. Мальчик, пытаясь поймать ошалевшего осьминога, вывернул со-держимое шкафа, перепутал папины бумаги, разбросал книги, обрушил полку. Наконец изловчившись, и с трудом разглядев осьминога в висевшем в комнате сиреневом тумане, Феня схва-тил пролетавшего в прыжке Сему за щупальцу.
— Эй, поаккуратнее, пожалуйста! — возмутился тот, по инерции накручиваясь на вытянутую руку мальчика. — Итак, щупальцев не хватает!
— В следующий раз умнее будешь, — засопел малыш, заталкивая упирающегося осьминога в аквариум.
— Что не сделаешь ради любви! — вопил Сема. — На какие только жертвы не пойдешь!
Водворив возмутителя порядка на место, мальчик при помощи подоспевшей Капы закрыл крышку, и для надежности положил сверху папины гантели.
— Я расскажу твоему папе, как ты используешь его гантели! — угрожающе урчал Сема, пеня воду.
Феня и сам знал, что он не прав с гантелями. Папа, когда был дома, каждое утро учил их счету. "Раз, два, три, четыре", — неустанно повторял он им. Но они никак не могли понять, своим железным нутром, что от них требует этот человек. Но папа не сдавался. С восходом солнца, он снова и снова усердно повторял свое неизменное:
— Раз, два, три, четыре, — еще не отойдя от сна, он поднимал их вверх, опускал вниз, и вскидывал их по разным сторонам.
— Нехорошо пользоваться безответностью железа, — стукнувшись о стекло, распластался Сема по его поверхности, отчего его вид приобрел приплюснутые, фантастически уродли-вые очертания. — Вот приедет папа, я ему расскажу, как ты обращаешься с гостями! — пробурлил Сема, зло взглянув на Феню.