Капитан Антракоз

Вудинг Крис

Ему захотелось стиснуть ее в объятиях и подчиниться сильнейшей физической потребности. Барьер, разделявший их, оказался невыносим. Но он понимал, что если поступит таким образом, то разрушит их

тонкое и хрупкое взаимопонимание. Он знал, через что ей пришлось пройти за годы, которые они провели раздельно друг от друга. Прикосновение мужчины, вероятно, не обрадует ее. А сейчас он не имел никакого права на нее. Как ни трудно ему было сдержаться, было бы много хуже, если бы она оттолкнула его или холодно вытерпела его объятие.

Поэтому он не прикасался к ней. Он преодолевал собственный порыв – ради нее.

– Ты полетел за мной, – сказала она. – Даже несмотря на мои подлости. Ты не дал мне погибнуть.

Фрей не знал, что ответить.

– И не собираешься от меня отказываться?

– Нет.

Медленно, неуверенно она провела кончиками пальцев по его груди. Она уставилась на пуговицы его пальто, будто стремилась изучить их во всех подробностях. Потом она скользнула ближе и прижалась к нему всем телом. Ее руки обхватили его талию, голова прислонилась к плечу. Она вобрала в

себя запах его одежды и вздохнула.

– Не надо, – прошептала она.

Все было так, как прежде, когда он последний раз обнимал ее. Казалось, и не было этих десяти с лишним лет. Ощущение ее рядом с собой было для Фрея и знакомым, и одновременно новым. Она полностью слилась с ним. На него сошел замечательный умиротворенный покой. А потом она отстранилась от него. Одарила Фрея долгим взглядом, в котором смешались печаль и счастье. И покинула его.

Он стоял в пустом трюме и смотрел ей вслед. Она возвращалась на «Делириум Триггер», чтобы опять превратиться в королеву небес. Он думал, что почувствует утрату, но ее не было. На его лице вспыхнула широкая улыбка.

Он обрел надежду. И она освещала его изнутри.

Его друзья живы и здоровы и снова собрались вместе. «Кэтти Джей» отремонтировали, и она стала как новенькая. Пьяницы во всех тавернах отсюда до самарланской границы возносили ему хвалы. И возможно, Триника больше не хотела его убить.

– Фрей, мой мальчик, – сказал он себе вслух. – А жизнь-то налаживается!