Капитан Ришар
Шрифт:
При звуках канонады Даву ввел в бой две свои дивизии, уже час с нетерпением ожидавшие сигнала.
Их артиллерия расчистила путь, осыпая врага картечью.
Под страшным огнем австрийцы оставили первую линию и закрепились в деревнях Обер-Лайхлинг и Унтер-Лайхлинг. Здесь они подвергли жесточайшему обстрелу дивизию Сент-Илера, которая их преследовала, но они имели дело с закаленными в огне людьми.
Деревня Обер-Лайхлинг была взята в штыковом бою. Деревня Унтер-Лайхлинг, труднодоступная, лучше укрепленная, сопротивлялась более
Овладев деревней, 10-й полк перебил всех, кто сопротивлялся, и захватил триста пленных.
Уцелевшие защитники обеих деревень отошли на плоскогорье; 10-й полк преследовал их под ожесточенным ружейным огнем.
Генерал Фриан тотчас же бросил свою дивизию в лес, тянувшийся между этими двумя деревнями.
Генерал Барбанегр стал сам во главе 48-го и 111-го полков и, продвигаясь через лесные прогалины, штыковой атакой оттеснил три полка эрцгерцога Людвига, Шателера и Кобурга, прижав их к экмюльской дороге.
Тогда-то и началась общая схватка.
Корпус генерала Розенберга, оттесненный, как мы только что сказали, к экмюльской дороге, попытался там удержаться, несмотря на атаки 48-го и 111-го полков; баварская кавалерия при поддержке наших кирасиров атаковала на лугу австрийскую кавалерию; вюртембергская пехота пыталась отобрать деревню Экмюль у пехотинцев Вукасовича и, завладев ею со второй атаки, заставила эту пехоту карабкаться на крутые откосы.
Наполеону оставалось только рассеять все эти массы, загромождающие дорогу, и сбросить с высот полки эрцгерцога Людвига, Шателера и Кобурга, всю пехоту Вукасовича и часть бригады Бибера.
Ланн, взяв дивизию Гюдена, форсировал Большую Лаберу, преодолел отвесные высоты Рокинга, прорвал австрийский правый фланг, гоня противника от плоскогорья к плоскогорью.
В это время Наполеон бросил свою кавалерию на круто восходящую дорогу, где скопились отступающие австрийцы.
Видя это, австрийцы остановились и бросили на баварских и вюртембергских кавалеристов свою легкую кавалерию, которая, стремительно атакуя, скатилась с откоса и опрокинула наших союзников; но, сбив баварцев и вюртембержцев, она оказалась лицом к лицу с железной стеной французских кирасиров.
Эта железная стена вдруг понеслась галопом, прошла сквозь корпус австрийской кавалерии, смяла всю эту вражескую массу и достигла верхней части дороги в тот момент, когда с противоположной стороны на высоте появилась пехота генерала Гюдена, занимавшая Рокинг.
Пехотинцы наблюдали эту прекрасную атаку, этих великолепных кавалеристов, которые стремительно наступали, стреляя на подъеме так же, как это делали враги на спуске. Вся дивизия целиком хлопала в ладоши и кричала:
— Да здравствуют кирасиры!
В то же самое время генерал Сент-Илер брал
Препятствие было преодолено, австрийцы кинулись искать убежище под защитой своих кирасиров, сражающихся в сомкнутом боевом порядке под Эглофсгеймом, то есть приблизительно в двух льё от Экмюля.
Тогда французские силы в свою очередь вышли в долину: в центре кавалерия, по флангам пехота.
Кавалерию составляли баварские и вюртембергские полки и десять полков кирасир генералов Нансути и Сен-Сюльписа.
Наверное, землетрясение не изрыло бы так глубоко землю, как это сделали пятнадцать тысяч лошадей, промчавшихся там!
Дивизии Фриана и Сент-Илера, возбужденные победой, неслись по флангам почти так же быстро, как и конники.
Удар этой массы был ужасным.
При виде наступающих австрийская кавалерия тоже всколыхнулась и пошла им навстречу.
Было семь часов вечера — в апреле это время сумерек.
Схватка была ожесточенной, неслыханной: ежеминутно гибли противники — баварцы, австрийцы, французы, гусары, шеволежеры, кирасиры; они наносили друг другу удары в темноте, почти наугад; в течение часа темнота все больше сгущалась, освещаемая искрами от сабель и кирас.
Затем вдруг вся эта волна, похожая на озеро, прорвавшее плотину, потекла в сторону Регенсбурга.
Последний оплот был разрушен, последнее сопротивление сломлено. Обращенные в бегство австрийские кирасиры были обречены на гибель, так как латы на них закрывали только грудь, словно этим людям никогда не приходилось поворачиваться к врагу спиной. Две тысячи кирасиров, раненные в спину, как бы пронзенные кинжалами, усеяли дорогу своими трупами.
Наполеон отдал приказ остановить битву: была опасность встретиться со второй армией эрцгерцога, свежей и организованной, а это означало риск потерпеть поражение.
Если эрцгерцог удержится перед Регенсбургом, то на следующий день будет начато пятое сражение; если он форсирует Дунай, то его будут преследовать.
Настало время расположиться биваком, так как солдаты умирали от усталости: те, кто прибыл из Ландсхута, шли с рассвета до полудня и сражались с полудня до восьми часов вечера.
Три дивизии Массена подошли в три часа после полудня и тоже нуждались в отдыхе.
День был тяжелым — победа досталась дорогой ценой!
Мы потеряли две тысячи пятьсот человек. Австрийцы потеряли шесть тысяч убитыми или ранеными, три тысячи пленными и лишились двадцати пяти — тридцати пушек.
Даву заслужил титул князя Экмюльского, а Наполеон — право поспать несколько часов.
Впрочем, по всей вероятности, эрцгерцог Карл не рискнет развязать битву на следующий день: он попытается вновь форсировать Дунай.