Капитан

Павлов Анастас

– Вы чего это со мной не разговариваете? А, Капитан! Капитан поднял голову.

– О чем?

– Верно. Не о чем.

– Где Чико?

– Рыбу ловит, я его дрессирую. Чтобы лаял, как только поплавок уйдет под воду. И научу, вот увидите!..

Он посмотрел на небо, понюхал воздух.

– Град будет. Давайте сматываться!

Чико залаял.

– Что, говорил я вам?

Они побежали.

Однако четырехногий рыболов лаял не на поплавок, а на черепаху, которая благоразумно не желала высовывать голову из панциря.

–

Эх ты, не выйдет из тебя рыболова, Чико!

Пес поджал хвост и отошел туда, где лежала удочка. А Ваню присел на корточки возле черепахи.

Команда трудилась вовсю. Димо разбирал двигатель, время от времени поглядывая на хмурящееся небо. Он молча передавал детали ребятам. Те промывали их в бензине, вытирали, надраивали до блеска тряпками. Некоторые ребята нарочно вымазались смазочным маслом, чтобы походить на настоящих механиков.

– Мичман! Подай-ка мне молоток!
– попросил Фомич.

Все наперегонки бросились выполнять приказание. Петух, самый шустрый, да и стоял он ближе, опередил всех. Остальные с завистью смотрели, как Фомич ему что-то говорил, а Петух в ответ смешно кивал. Слов разобрать было нельзя, потому что Пират пилил ножовкой толстую доску.

– Что он тебе сказал?

– Что сказал?
– громко переспросил Петух.

Пират как раз кончил пилить, стало тихо. Петух наклонился и прошептал:

– Не корабль будет, а настоящий крейсер, жуткое дело!

– Что - жуткое?
– спросил Султан, расслышавший только последние два слова.

Упали первые дождевые капли. Пока ребята и Димо убирали все под навес, дождь полил сильнее, забарабанил град. Но крыша, перекрытая черепицей с ремзавода, не протекала. Ребята расположились на чурках и умоляюще уставились на Фомича.

Моряк не был похож на героев приключенческих книжек и картин, но он был настоящим моряком и добрым, как... как Димо. С первого же дня он примирился со своей ролью рассказчика:

– Как-то раз подходили мы к Масленому мысу, вдруг налетел ветер. А берег там - жуткое дело. Одни скалы. До пристани далеко. И качка...

– Жуткое дело!
– вырвалось у Торпеды.

– Вот именно, - не смутился Фомич и продолжал: - Шторм на девять баллов...

– Сколько?
– тихо переспросил Султан.

– Девять, - на пальцах показал Чико Пей.

– Ух ты!
– ахнул Султан, хотя ни он, ни остальные ребята не знали, много это или мало. Знал только Мичман.

– Это значит девять валов - один на другом.

– Вода заливает палубу, все смывает подчистую. Сбавляем ход. Иначе, как попадешь между двух валов - крышка! Дождь хлещет, гром гремит, жуткое дело. Среди бела дня темень как ночью. И вдруг один матрос падает за борт. Застопорить машины! Человек за бортом. Наш товарищ. Надо спасать, даже если всем придется погибнуть. Бросаем канат. Один раз. Другой - и вытащили! Таков закон моря - нельзя оставлять товарища в беде. Море, ребята, огромное: если кто свалился за борт, до берега ему нипочем не доплыть.

Град сменился частым проливным дождем.

Пират

не сводил глаз с чурки, где обычно сидел Капитан. Он сам ее выбрал из большой поленницы. После злосчастного корабельного совета две пустые чурки так и остались стоять в проходе. Они мешали, но все как-то приноровились перешагивать через них, и никому не пришло в голову отодвинуть их или положить на поленницу. А эта история? Может быть, Фомич и Димо сговорились между собой? Пират исподтишка взглянул на Димо. Нет. Димо курил, осторожно держа сигарету двумя пальцами, и думал: "Не надо было вмешиваться, ребята бы сами рассудили. Как тогда, с украденными досками". Он перехватил взгляд Пирата. Заметил, что Мичман, Торпеда, Петух отводят глаза, а Седой ерзает с виноватым видом. Да, они уже не маленькие, а вполне разумные люди. А он сгоряча навязал им свое решение. Но Капитан тоже хорош... Такой всегда сдержанный, а полез в драку... Только одна мысль успокаивала Димо: "Капитан поймет, что другого выхода нет, и вернется".

Вечером, когда взрослые ушли, Пират потянул Седого за рукав. Остальные отошли в сторонку, догадавшись, о чем пойдет разговор.

– А когда нам с Ежом пришлось снять тельняшки?
– пытался оправдаться Седой.
– Чего он обижается!

– Ты пойдешь или нет?

– Но...

– Пойдешь?

Седой кивнул, но тут же взмолился:

– Пойдем вместе, Пират!

Под окном Капитана они несколько раз свистнули. Остальные дожидались неподалеку.

А Цыган, Капитан и Ваню в это время шлепали по мокрому берегу реки. Старший матрос и Чико успели стать большими друзьями. Чико охотно здоровался, протягивая грязную лапу, прыгал через прутик, позволял себя гладить.

– Смотри, избалуешь пса, он потом перестанет меня слушаться, - ворчал Цыган.
– А хотите, ребята, махнем к Синему омуту? А? Это недалеко, километров семь-восемь. Когда вода спадает, там сомы с теленка величиной. Вот только чуть подсохнет, и отправимся...

Капитан с радостью принял предложение. Он не мог сидеть дома - родители сразу догадаются, что у него что-то неладно. Он боялся также, что "те" придут, начнут уговаривать. Подумаешь, извинись, мол, и дело с концом! Или Лена явится. Если бы не Ваню, он бы поехал в деревню к тетке: там у него двоюродные братья, он каждое лето на недельку ездил к ним. Ребята они хорошие и любят его. А может, подружиться с Цыганом и будет тогда три цыгана?

Возвращались поздно вечером. Когда шли по узкоколейке, Цыган спросил:

– А Димо вас что, на машинистов учит?

– Нет. Так только, показывает, - пробормотал Капитан.

– Я видел.

Глаза Цыгана сверкнули в темноте. Он остановился.

– Вы с ним большие друзья, как я погляжу! Капитан кивнул. Ну и дела! Стыдно все же признаться, что его выгнали из команды. "Не в те двери стучишься, Цыган!" А Цыган ломал голову, как повести разговор, чтобы не пришлось просить, но ничего придумать не смог. Неужели Капитан сам не догадывается? Молчит как пень.