Капитан
Шрифт:
— Когда это я с первого слова слушался тебя, отец? — усмехнулся Ортог и обратился к Отто: — Приветствую тебя, вольфанг, за оказанную мне честь и за уважение к моему народу, ортунгам, какими бы недостойными они ни были. — С этими словами он сильным ударом вогнал топор в дерево плахи. — Бей, я готов.
Но Отто тоже поднял тесло и еще более мощным ударом всадил его в дерево по самую рукоятку. Толпа зашумела, потрясенная силой этого
Хендрикс и Гундлихт радостно вскрикнули.
Ортог повернулся к Аброгастесу.
— Я прошу милости для ортунгов, отец, — сказал он. — Пощади их, я готов просить у тебя мира.
— Приди ко мне, сын, — проговорил Аброгастес, поднимаясь с места.
Со слезами на глазах Ортог бросился в раскрытые объятия отца и вдруг беспомощно рухнул с высоты помоста.
Гута завизжала.
Аброгастес налившимися кровью глазами смотрел на лежащего на земле сына. В его руке блестел окровавленный нож.
— Думаете, меня легко обмануть? — обратился Аброгастес к толпе.
— Брат! — крикнула Геруна, спрыгнула с помоста и опустилась на колени рядом с Ортогом.
— Он был твоим сыном! — с упреком сказал кто-то.
— У меня много сыновей, — усмехнулся Аброгастес.
— Он хотел примирения!
— Теперь мы помирились, — отрезал Аброгастес, вытирая нож о бедро и пряча его в ножны.
— Ты убил его ножом, — указал кто-то.
— Даже теперь Ортог попадет в шатры Крагона.
— Это к лучшему!
— Вероятно, когда-нибудь мы снова встретимся в шатрах Крагона, сын мой, — проговорил Аброгастес. — И тогда обсудим все не спеша.
— А потом поднимете кубки на веселом пиршестве! — крикнули из толпы.
— Так кто победит?
— Я буду победителем, — сказал Аброгастес.
— Кому в шатрах достанется слава героя?
— Мне, — заявил Аброгастес.
Геруна с плачем склонилась над телом Ортога.
— Так был наказан предатель, — провозгласил Аброгастес. — Унесите его!
— Давайте копья и плащ, делайте носилки, — зашумели в толпе.
— Развяжите этих двоих. — Аброгастес указал на Хендрикса и Гундлихта. — Унесите его в священную рощу.
— Да, господин, — отозвались они.
— Я хотел бы пойти перед ними со свечой, если позволите, господин, — сказал писец.
— Он уже не твой хозяин, — возразил Аброгастес. — Неужели ты так предан ему? Ну, тогда ступай.
— И я бы хотел пойти с ними, господин, — попросил оруженосец.
— Почему?
— Он был моим господином.
—
— Благодарю вас, господин, — кивнул оруженосец.
День заканчивался, в шатре стало сумеречно. Воины быстро привязали к двум копьям плащ, соорудив носилки и положив на них тело Ортога. Отто накрыл его свои плащом.
Гундлихт и Хендрикс подняли носилки на плечи и вынесли из шатра. Впереди них со свечой шел писец. Позади в нескольких шагах с обнаженным мечом — оруженосец.
Геруна осталась стоять на коленях перед помостом, сотрясаясь от рыданий.
Аброгастес, который сидел на троне во время приготовлений, вновь поднялся.
— Встань, — приказал он Гуте.
— Да, господин, — она вскрикнула, когда Аброгастес крепко стянул ей руки за спиной.
— Готовь катера, — приказал Аброгастес одному из приближенных, и тут его взгляд упал на Геруну.
— Мы еще не все закончили, — продолжал он. — Надо разделаться с предательницей Геруной.
Геруна испуганно подняла глаза.
— На плаху ее, — приказал Аброгастес.
— Но она твоя дочь! — возмутились в толпе.
— У меня много дочерей, — отмахнулся Аброгастес.
— Прошу вас, не надо, отец! — закричала Геруна.
Воины подтащили ее к плахе, поставили на колени и связали руки за спиной. Мастеровой вытащил из плахи глубоко вонзившиеся топор и тесло. Геруну за волосы уложили на плаху. Она сотрясалась всем телом. Мастеровой поднял тесло.
— Нет! — крикнул Юлиан. — Нет!
— Молчи, — приказал Отто, и Юлиан понурился, растерянный и смущенный.
— Это слишком легкая смерть для нее, господин, — громко сказал Отто. — Не правда ли, она быстрая и достойная?
— Как ты говоришь, вольфанг? — удивился Аброгастес, подавая знак мастеровому, чтобы тот опустил тесло.
Геруна не подняла голову с плахи — ее держали за косы. Она слегка повернулась и взглянула на Отто, а потом на отца.
— Она только женщина, — продолжал Отто. — Однажды она шла нагая, со связанными руками, по всем коридорам имперского корабля «Алария», и этим опозорила дризриаков.
— Да ну? — удивился Аброгастес.
— Ей должна быть назначена другая, более подходящая смерть.
— Что-нибудь более страшное и постыдное? — спросил Аброгастес. — Более подобающее предательнице?
— Да, — кивнул Отто.
— Разденьте ее и бросьте в грязь, — приказал Аброгастес.