Капитан
Шрифт:
— Мне клятва Наблюдателя не нужна. Я — здесь закон, — прорычал в ответ, оскалив зубы как можно больше.
Вождь скривился, потянулся к рукояти ножа, и тут меня обожгло сиянием древа. Свет стал огненным, проникающим в каждую клетку, и боль охватила тело, словно на кожу плеснули ведро кипятка. Мы смотрели глаза в глаза, и на секунду в его зрачках я увидел ужас, а через мгновение чёрная туша со сверкающими огоньками шести глаз и подпалённой шкурой снесла голову ударом когтистой лапы. Блестящие искорки электрических разрядов сверкали на торчащих иглах шипастой гривы, шкура воняла горелым,
Я чувствовал его боль, восторг и жажду добычи. В одну секунду вождя подмяло, и через мгновение клыкастая пасть оторвала ключицу и часть грудины от обезглавленного тела. Мы являлись одним целым, и наша сила не была разделена на два тела, а стала дополнять друг друга. Я словно невесомую игрушку рванул и подкинул державшего меня за правую руку помощника, а когда тело упало, то ударил в голову, пробив кулаком черепные кости, как глиняный кувшин. Тело заливало силой единения с моим волчарой, и я сейчас был готов всех на куски порвать голыми руками. Левого разорвало пополам острейшими когтями Найтволка, располосовавшими грудину и оторвавшими сразу обе ноги. С громким хлюпом выпали кишки, выбитые из брюшины ударом двух когтистых лап.
Это был Кусь. Мой верный кусочек души. Волк завыл. Свет игг-древа ещё не потух, на мне и моём звере горела кожа, глаза жгло словно вспышкой термоядерного взрыва, но мне было плевать. Я рычал и орал, а он выл. Это была наша победная песня! Свет древа уходил, избавляя нас от обжигающего страдания, а мы, единые разумом и желанием крови, пели свою песню победы.
Люди жестоки, хотя сами этого не замечают. Там, в Космосе, все нелюди в один голос говорили, что они были в ужасе от злопамятности людей, которые помнили обиды тысячелетней давности и передавали это из поколения в поколение. На взгляд негуманоидов, это было глупо, нерационально и непродуктивно.
— А мне нравится, — прошептал я, смотря щёлками глаз на пылающее нестерпимым огнём древо.
Когда с волком объединялся в прошлый раз, у меня точно так же жгло кожу, но сейчас адреналин кипел в жилах, и мне было плевать на искорки, пробегавшие по сворачивающимся и подгорающим волосам, волдыри на коже и запах гари от своего тела.
Два зверя, я и Кусь, пели вслед угасающему свету древа, а вокруг меня падали на колени люди, широко раскрыв глаза от ужаса. Последний луч света исчезал, оставляя право ночи, я орал и орал боевой клич моей планеты, а рядом выл Кусь, и все вокруг нас замерли, стоя на коленях и не смея поднять глаза. Их кровь стыла в жилах.
Я наклонился и забрал звёздную кровь у убитого помощника местного властителя. У вождя и второго забрал волк. Ко мне подбежала Склизкая и обеспокоенные Арах со Штормом. Они были недалеко от посёлка, за озером, и только добежали, узнав о сваре.
Куся оставили жрать добычу, а водоплавающая утащила меня в дом, срывала комбинезон, щупала кожу и сбивала с головы клочки волос, превратившихся в пепел. Она, словно птица над гнездом, развела нереальную суету, пытаясь определить и купировать мои повреждения. Свет древа был на исходе, поэтому я поджарился несильно, больше досталось волку.
— Архераил, когда ты с твоим Найтволком выл, у тебя были глаза абсолютно черные.
— Это, наверное, синхронизация. Мы с ним тогда составили как бы одно единое целое.
— Нет. Это тьма.
— Да брось. Я — Восходящий. Немного странный, покореженный, но Восходящий. Наблюдатель дает мне задание, награды и даже славу. Искины… ну эти боги ваши, Наблюдатели, всё видят. Я ничего не скрывал, и если бы во мне что-то было, то об этом узнали и сказали бы мне или сразу прибили.
— Ты не скрываешь, а они скрывают, их никто не видит, пока они не захотят этого, пока не придёт время. Что ты будешь тогда делать?
— Так всё ужасно?
— Да, это истинное зло для всего мира.
— Если для всего мира, то я собираюсь тебя заткнуть, раздеть и грубо удерживать до утра, — сообщил я и сразу начал действовать.
В ответ сдавленно пискнули и ответили взаимностью. И действительно, никто не просит меня разрушить мир прямо сейчас, этим же можно заняться с утра? Миллионы лет простоял, и в этот раз прекрасно потерпит ещё несколько часов.
После всего Склизкая заснула почти мгновенно. Как ни странно, мне спать не хотелось. Немного полежав, вышел к чавкающему Кусю. Подпалины, местами обгорели иглы, уменьшив длину втрое, торча куцыми огрызками. Имелось несколько небольших пятен с отслоившейся кожей. Всё тело покрыто точками, но волчара не выказывал беспокойства и намеревался все повреждения исправить хорошим кормлением.
— Ну ты и разожрался!.. — почесал я по перепачканному носу.
Волк, по моим ощущениям, хорошо прибавил в размере и весе, хотя и остался как раньше — бронза. Руны и звездную кровь с вождя и одного прихлебателя забрал Кусь; впрочем, справедливо. Я улыбнулся.
— Всё как всегда… Кто сожрал — тот и забрал. Ну ничего, мне достались стигматы.
По утверждению местных, без этой штуки стать Восходящим нельзя, а сам гвоздь является очень ценным трофеем и добывается крайне редко. Они торчали в запястьях, и Найтволк их полностью игнорировал. Местные наблюдали, тихонько высунув волосатые носы, но не лезли и не оспаривали право победителя.
Утром, как волчара удалился, ко мне на аудиенцию в дом пришёл Арах. Помимо стигматов мне досталось ещё некоторое количество ценного барахла, три халупы, пять жён и целая толпа разновозрастной детворы. Оказывается, победитель получает всё имущество побеждённого, включая женщин и детей. Правда, благодаря искусству дипломатии мне удалось передать свои приобретения на баланс смежного подразделения.
Арах — очень сильный воин и Восходящий, имел титул младшего вождя, был отодвинут от власти, потому что постоянно конфликтовал с главным вождём и его прихлебателям. Как я подозреваю — из-за одной из жён, которую и предложил у меня выкупить. Я согласился. В обмен на женщину навязал ему всех остальных дам, детей и ещё и обязательства по содержанию сразу всех трофейных домов. Довольный волосатый громила за такой щедрый подарок поклялся мне быть обязанным, спасать от всех смертельных опасностей мира. Презентовал какую-то штуку, завернутую в шкуру, которую я принял с благодарностью, но осматривать на ценность не стал, а просто сунул в криптор, оставив на потом.