Капитан

Горшенев Герман

— Тогда возьми это, — и Махант открыл рунный круг, высветив небольшую звёздочку.

В мою скрижаль скользнула руна.

«Корзинка удовольствий» — руна-предмет, дерево, активация пять капель звёздной крови, время перезарядки один древодень'.

Рунный мастер хотел сделать приятное и собрал воедино старинные традиции и практичность — гласило описание. Под одобрительный взгляд я её активировал.

У меня в руках оказалась увесистая и очень витиевато сплетённая корзинка с набором для пикника в древневосточном стиле с включениями техно. Никаких особенных предметов не было, а смешение стилей поражало. Внутри я увидел расписанный кувшин — скорее всего, с вином. Он был настоящим произведением искусства

с длинным и тонким горлышком, весь покрытый узорами. Нашлись свежайшие лепёшки, немного фруктов, овощей. Солёное мясо и вяленая рыба сочеталась с пластиковыми упаковками сублиматов и стандартным набором с сахаром, кофе и чаем из рациона колониста, которые были у меня. Этого вполне хватит на пару дней для одного или разок поесть для небольшого отряда. С описанием, что хотели сделать приятное, тоже был согласен. Всё было подобранно отлично, а с некоторыми незнакомыми продуктами я разберусь в процессе. Прилагалась даже небольшая ярко окрашенная скатерть из приятной ткани, при виде которой я сразу наметил, как будет удобнее данный предмет сервировки разрывать на бинты. Её не для этого положили, но вот такая у меня привычка появилась, что при виде тряпки сразу думаю, как её использовать на раненых.

Уселся и сделал небольшую ревизию. В свой пустующий микрокриптор на щеке я сунул немного мяса, рыбы, пару лепёшек, Дефендер, нож, огниво и инъектор с запасным блоком картриджей, почти полностью заняв весь объём. В пустующий уголок допихал три небольших рулончика ткани, которые предстояло стать тряпками, а возможно, и бинтами. Я был доволен. В кубик со стороной тридцать сантиметров и так много засунул. Добавил замораживающее шило, и на этом доступный объём иссяк.

Свой потёртый Суворов и запасные магазины убрал в наручный криптор, а затем снял с руки и отдал удивлённому азио. Его могли открыть только я и Склизкая. Наши коды ДНК запрограммировал заранее. Можно вскрыть всё, но будет крайне непросто. Я очень доверял этим сумасшедшим, повернутым на честности. Они точно сами не возьмут и другим не дадут. Мне озвучили пафосную фразу о том, что все сокровища внутри этой штуки будут ждать меня вечно и достанутся только мне или моим потомкам, и он будет передавать из поколения в поколение доверенное ему достояние.

Что-то тащить в страшный замок смысла я не видел. Вместо того, чтобы нагребать имущество я всё раздал. У меня оставался криптор под кожей, и там собран набор необходимого, но мои чувства подсказывали, что всё будет не так, как изначально планировалось. Нахлобучив на себя одежды, чтобы побольше и потеплее, одел на глаза тактические очки и шагнул в ледяную жуть, которая начиналась сразу на мерцающей пеленой.

Плёнка меня пустила, не создав никаких затруднений, и я побрёл к скале, на которой прилепили уродливый замок.

Глава 19

Мальчишка

Посреди каменного зала на светящемся булыжнике сидел мальчишка лет пятнадцати — грязный, с лохматой головой, тощий и одетый в потёртое тряпьё. Он посмотрел на меня и спросил:

— Ты герой?

— Нет, я не герой, я пришёл только за своей девочкой.

— Тогда посмотри, жива ли она, — и указал на большой провал с идущей вниз лестницей.

Я прошёл мимо существа к люку в полу, из которого отлично просматривалось всё помещение подвала. Угловатое тело подростка, обкусанные грязные ногти и ссадины на ногах меня совершенно не вводили в заблуждение. Мощь нечто, которое сейчас разговаривало телом юноши, была огромна.

Дочку Маханта увидел сразу. Она была точной копией отца, только маленькой девочкой, одетой в платье, как носили все азио. Мелкая перепугана, но не впала в оцепенение, как многие, а помогала малышке, почти младенцу. Страшной твари наплевать, кого тащить в подвал. Сказано — любимого ребёнка, вот и

натащила, не разбирая возраста и пола. Среди пленников находились несколько взрослых мужчин и совсем пожилая женщина. Наверное, все тоже были любимыми детьми.

Существо выполняло распоряжение точно так, как ему велели. Скорее всего, ребёнком считался тот, у кого есть любящий родитель, нет своих детей или семьи, вот и попали сюда заядлые холостяки и старая дева. Но всё же преобладали дети от трёх до семи, хотя было полно подростков и девушек на выданье.

— Жива? Не ранена? — уточнило существо.

— Нет, не ранена.

Он безразлично пожал плечами:

— Ты умрёшь.

— Я знаю.

— Может, ты всё-таки герой?

— Нет, я не герой, я только за ней, а на остальных мне плевать. Я телохранитель.

— За деньги?

— Телохранитель — это клятва, хотя и деньги платят.

Существо кивнуло:

— Клятва — это хорошо, это правильно. Будешь выбирать оружие? — предложили мне.

— Я здесь не приказываю, выбирай. Я в первый раз буду драться с таким, как ты.

— И я первый раз, — улыбнулся пацан, впервые проявив эмоции. — Можешь выбрать ножи, топоры… да хоть палки, — сообщило существо и провело рукой в воздухе.

На пол упали десятки разношёрстных ножей, несколько топоров и целая связка дреколья самой разной длины, толщины и степени кривизны.

Мальчишка встал:

— Выбирай, — показал он на груду оружия.

— Я ни на чем из всего этого не дрался. Пожалуй, только в детстве мы чаще всего дрались на этом. — И я взял грубый шест длиной метра два.

Проведя рукой над кучей оружия, в его руку взлетел ещё один шест, почти такой же, как у меня. Существо выглядело в точности как парень, не перешедший подростковый возраст. Остальные предметы рассеялись, растворившись серебристой пылью.

— У меня командирский имплант, немного реакции, усиление костей и связок. Дубль хрящей позвоночного столба, усиление шеи. Второй уровень мышечного усиления Восхождения. Это мое нынешнее тело, и убрать не могу, — предупредил я.

— Я всё вижу, — совершенно дружелюбным тоном сообщил мальчишка, широко и открыто улыбнулся, дунул вверх, сбив с сглаз налезающую на лицо чёлку засаленных волос. — У меня будет то же самое, — и в эту же секунду атаковал.

Резкий выпад вперед я отвёл своей палкой и, бросив свою деревяшку, схватил за рукав широкой рубахи, дёрнув на себя. Мы оказались рядом, и я сгреб его в охапку, повалив на пол. В бок, лицо и голову посыпались удары, мне в живот воткнулся кусок обломанного шеста мальчишки, но я был вдвое больше и тяжелее щуплого подростка. Обломок шеста пробил мне живот, но я душил и давил. С пробитым животом я наверняка сдохну, но на пару минут позже после того, как додушу мальца.

Я продолжал давить без изысков, без болевых приемов. Сдавливал и душил, стараясь не выпустить брыкающееся тело, наплевав на все удары, щипки и укусы. Мальчишка отчаянно пытался выскользнуть. Укусил за щеку, и я тогда в ответ укусил за бровь. Мы сцепились, словно дикие звери, только один был поменьше, а другой совсем здоровый. Из передавленной шеи пацана неслись булькающие хрипы, а я давил и давил. Во рту стоял вкус крови из прокушенной брови, а зубы прочно вцепились в кость под бровью пацана.

Мы валялись и хрипели, а затем мышцы парня налились невероятной силой, и он, словно тонкие веточки куста, раздвинул мне руки, лёгким движением отдернул прокушенную бровь и так же легко отодвинул меня. Я плюхнулся на спину и раскинул руки. Он сел рядом, посмотрев на меня заинтересованным взглядом. На меня опустилось светящаяся руна, и места ушибов перестали болеть, кусок палки выкинуло из моего живота, а прокушенная насквозь щека и живот прекратили саднить и кровоточить. Языком больше не прощупывалась дырка от укуса на щеке.