Капитул Дюны
Шрифт:
— Она говорит, он был проклятым Тираном.
— Был, но и до него существовали мудрые Тираны и без сомнения будут существовать после нас.
— Они зовут его Шайтан.
— У него была власть самого Сатаны. В этом я разделяю их страхи. Он не столько обладал даром предвидения, сколько скреплял мир. Он закреплял облик того, что видел.
— Тоже говорит и госпожа. Но она говорит, что это их Грааль он сохранил.
— И вновь я скажу, что они почти мудры.
Тело рабби сотряс глубокий вздох, и
Потом его внимание вернулось к Ребекке. Она изменилась, и никуда не деться от сознания этого. Она стала очень похожа на Бене Джессерит. Это понятно. Ее ум наполнен всеми теми людьми с Лампадас. Но они не гадаренская свинья, чтобы изгнать их в море, и их дьявольские наваждения вместе с ними. И я не новый Христос.
— То, что они говорят тебе о Великой Матери Одрейд — что она зачастую проклинает своих собственных архивистов и архивы с ними. Что за дела! Разве архивы не сродни книгам, в которых мы сохраняем нашу мудрость?
— Значит, я архивист, рабби?
Этот вопрос поставил его в тупик, но также и высветил проблему. Он улыбнулся.
— Вот что я тебе скажу, дочь моя. Признаюсь, я испытываю некоторую симпатию к Одрейд. Всегда есть кто-то, кто ворчит на архивариусов. — Мудро ли это, рабби? — как робко она это спросила!
— Верь мне, дочь моя. Как тщательно подавляет архивист малейшую тень суждения! Одно слово за другим. Что за надменность!
— Как они судят, какое слово употребить, рабби?
— А, часть мудрости переходит в тебя, дочь моя. Но эти Бене Джессерит не достигли мудрости и это их Грааль, что мешает им в этом.
Это она прочла по его лицу. Он стремится вооружить меня сомнением против тех жизней, что я несу в себе.
— Позволь мне сказать тебе еще кое-что о Бене Джессерит, — продолжил он. И ничего не пришло ему на ум. Ни слова, ни совета из притч. Такого не случалось с ним уже многие годы. Открытым для него оставался только один путь: говорить от сердца.
— Возможно, они слишком долго шли по пути в Дамаск без единой вспышки просветления, Ребекка. Я боюсь, когда они говорят, что действуют на благо человечества. Почему-то я не вижу этого в них и не верю в то, что Тиран это видел.
Когда Ребекка открыла рот, чтобы ответить, он остановил ее, слегка приподняв руку.
— Возмужалое человечество? Так это их Грааль? А не созревший плод, который сорван и съеден?
На полу Великого Зала Узловой Станции Ребекка вспомнила эти слова, увидев воплощение их не в тех жизнях, что она сохранила, а в поведении тех, кто схватил ее.
Великая Чтимая Матре закончила есть и вытерла руки о платье ближайшей прислужницы.
— Пусть она подойдет, — проговорила Великая Чтимая Матре.
Боль ожгла левое плечо Ребекки, и она рванулась на коленях
По залу прокатилась волна смеха.
Ребекка с усилием поднялась на ноги и, стараясь держаться подальше от стимулятора, кое-как добралась до подножия ведущей к Великой Чтимой Матре лестницы, где ее остановил стимулятор.
— На колени! — Лонго подчеркнула приказ еще одним уколом.
Ребекка упала на колени, уставившись прямо перед собой на ступеньки лестницы. По желтым плиткам бежали тонкие трещины. Этот недостаток почему-то придал ей уверенности.
— Оставь ее, Лонго, — сказала Великая Чтимая Матре. — Мне нужны ответы, не вопли. — Потом Ребекке: — Посмотри на меня, женщина!
Ребекка подняла глаза и взглянула в лицо самой смерти. Каким неприметным должно быть лицо, чтобы на нем лежал отпечаток такой угрозы.
Такие… такие ничем не примечательные черты. Почти обыкновенные. Такая маленькая фигурка. Все это только усилило чувство опасности. Какими силами должна обладать маленькая женщина, чтобы править этими ужасными людьми.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — потребовала Великая Чтимая Матре.
— Мне сказали, о Великая Чтимая Матре, что вы хотели, чтобы я подробно рассказала о профессии Ясновидения и других делах на Гамму, — как можно более униженно ответила Ребекка.
— Ты спала с ясновидящим! — это было обвинением.
— Он умер. Великая Чтимая Мать.
— Нет, Лонго! — это относилось к помощнице, которая со стимулятором в руке рванулась вперед. — Эта несчастная не знает наших обычаев. Ну, отойди же в сторону, Лонго, где меня бы не раздражала твоя пылкость.
— Ты будешь говорить со мной только отвечая на мои вопросы, или когда я прикажу тебе, несчастная! — выкрикнула Великая Чтимая Матре.
Ребекка съежилась от страха.
Это был почти Голос. Будь настороже — прошелестел в голове Ребекки шепот Глашатая.
— Знала ли ты когда-нибудь о тех, кто зовут себя Бене Джессерит? спросила Великая Чтимая Матре.
Ну вот, началось!
— Каждый сталкивался с ведьмами. Великая Чтимая Матре.
— Что ты знаешь о них?
Так вот зачем они меня сюда привезли.
— Только то, что я слышала. Великая Чтимая Матре.
— Они храбры?
— Говорят, они всегда стремятся избежать риска, Великая Чтимая Матре. Ты достойна нас, Ребекка. Таков порядок этих шлюх. Камешек бежит по склону в предназначенный ему канал. Они думают, что ты не любишь нас.
— Эти Бене Джессерит богаты? — вопрос Великой Чтимой Матре.
— Думаю, они бедны по сравнению с вами. Чтимая Матре.
— Почему ты так думаешь? Не говори просто, чтобы доставить мне удовольствие!