Капитул Дюны
Шрифт:
— Основные инструменты учения, — сказала Одрейд.
Отвлекшись на эти мысли, Мурбелла споткнулась, упала и встала, потирая ушибленное плечо.
Поначалу она думала, что торжественные заявления Бене Джессерит ничто иное, как ложь. Я настолько искренна с тобой, что должна заявить тебе о моей непоколебимой честности.
Но эти заявления подкрепляюсь поступками.
— Это ты так судишь, — настаивал в горячечном сне Мурбеллы голос Одрейд.
Было что-то в их разуме, в памяти, в равновесии интеллекта, чем никогда не
Но у меня же есть талант. Для того, чтобы стать Чтимой Матре, требовался талант.
Я по-прежнему думаю о себе как о Чтимой Матре?
Бене Джессерит знали, что она не связала себя с ними целиком и полностью. Что есть во мне такого, что может понадобиться им? Конечно же, не умение обманывать.
— Соответствуют ли поступки словам? Вот где твоя мера надежности. Никогда не ограничивай себя словами.
Мурбелла прижала руки к ушам:
— Заткнись, Одрейд!
— Как отличает ясновидец искренность от более основополагающих, суждений?
Руки Мурбеллы упали. Может быть, я действительно больна. Она обвела взглядом длинную комнату — никого, кто мог бы произнести эти слова. И все же это был голос Одрейд.
— Если ты убедишь себя, искренно сможешь нести любую галиматью (что за очаровательное старинное слово; проверь, что оно значит), совершеннейший бред в каждом слове и тебе поверят. Но только не один из наших ясновидцев. Плечи Мурбеллы опустились, торопливыми шагами она начала бессмысленно мерить комнату. Что никуда от этого не деться?
— Думай о последствиях, Мурбелла. Именно так выискивают то, что сработает потом. Вот о чем все наши столь ценные откровения.
Прагматизм?
В этот момент ее отыскал Айдахо и на безумное выражение ее глаз отреагировал встревоженным вопросом:
— Что случилось?
— Похоже, я больна. Действительно больна. Я думала, это что-то, что сделала со мной Одрейд, но…
Он поймал ее, когда Мурбелла начала падать.
— Помогите нам!
В данный момент он был рад ком-камерам. Врач Сук появилась меньше чем через минуту и тут же склонилась над лежащей на коленях у Айдахо Мурбеллой.
Осмотр был коротким. Врач Сук, пожилая, седеющая Преподобная Мать, с традиционным вытатуированным на лбу алмазом, выпрямилась и сказала:
— Перенапряжение. Она пыталась не найти пределы своих возможностей, а выйти за них. Прежде чем позволить ей продолжать, мы переведем ее назад на стадию обучения восприятию. Я пришлю Прокторов. Вечером Одрейд нашла Мурбеллу в палате Прокторов. Мурбелла сидела в кровати, обложенная подушками, двое Прокторов по очереди проверяли реакцию и тонус мускулов. Незаметный жест и они оставили их наедине.
— Я пыталась избежать осложнений, — сказала Мурбелла. Честность и прямота.
— Попытки избежать осложнений зачастую и создают их, — Одрейд опустилась в кресло у постели и положила
— Вы позволите мне принимать решения?
— Не нужно насмехаться, — она подняла руку, прося Мурбеллу не прерывать ее. — Я не учла в должной мере обстоятельств твоей прошлой жизни. Чтимые Матре практически лишили тебя способности принимать решения. Типично для обществ жажды власти. Научи их людей вечному надувательству. «Решения приводят к дурным результатам!» Потому учи их избегать решений.
— А какое это имеет отношение к моему обмороку? — возмущенно.
— Мурбелла! Худшее, к чему приводит то, что я только что описывала, это то, что подобное общество превращает людей как бы в мусорные корзины они не могут уже принять никакого решения или оттягивают решения до последней секунды, а потом бросаются на них, как впавшие в отчаяние животные.
— Ты сказала мне дойти до предела! — едва ли не взвыла Мурбелла.
— Твоего предела, Мурбелла. Не моего. И не предела Белл или кого-либо еще. Твоего.
— Я решила, что хочу быть такой же, как вы, — ее голос звучит очень слабо.
— Чудесно! Не думаю, что я когда-нибудь пыталась убить себя. Особенно, будучи беременна.
Сама не желая того, Мурбелла усмехнулась.
— Спи, — Одрейд встала, готовясь уйти. — Завтра ты пойдешь в специальный класс, где мы поработаем над твоей способностью смешивать решения с восприимчивостью до твоих пределов. Помни, что я говорила тебе. Мы заботимся о своих.
— А я ваша? — едва ли не шепотом.
— С тех пор, как повторила молитву перед Прокторами.
Уходя, Одрейд погасила светильники, и Мурбелла услышала, как она говорит кому-то за дверью:
— Прекратите суетиться вокруг нее. Ей нужен отдых.
Мурбелла закрыла глаза. Горячечный сон исчез, но место его заняли ее собственные воспоминания. «Я — Бене Джессерит. Я существую лишь для того, чтобы служить».
Она слышала свой голос, повторяющий эти слова вслед за Проктором, но память наполняла их значением, какого не было в оригинале.
Они знали, что я цинична.
Можно ли что-нибудь спрятать от им подобных?
Погружаясь в воспоминания, она чувствовала у себя на лбу руку Проктора и слышала слова, до этого мгновения не имевшие никакого значения: «Я стою перед лицом священного дитя человеческого. Как делаю я это сейчас, так станешь однажды и ты. Я молюсь тебе, чтобы так оно и произошло. Пусть будущее остается неизвестным, поскольку это канва, по которой мы вышиваем свои желания. Так человечество всегда оказывается перед лицом своей постоянной tabula rasa. Мы не обладаем ничем, кроме этого мгновения, в которое мы постоянно посвящаем себя этому священному человечеству, которое мы разделяем и творим».