Капкан

Лин Брук

— Вы плохо знаете меня, — возражаю ей.

— Я хорошо знаю своего внука.

На этих словах она заканчивает наш разговор и уходит, оставив меня один на один со всем, что только что сказала.

Я ещё долго не могу войти в комнату. Обдумываю каждое слово и прихожу к решению, что Эльвира права — дети не простят себя за то, что не сумели простить, какую-никакую, но мать.

Вечером за нами заезжает Роланд, и мы, попрощавшись с девушками, покидаем дом. Я нахожусь в хорошем расположении духа. День, проведённый в компании дочери, Лайлы и Розы, подарил море положительных

эмоций, и мне удалось отложить все проблемы на дальнюю полку. И даже предстоящий разговор с мужчиной о его матери сейчас не угнетает. Я просто сижу, обняв дочь, изредка соприкасаюсь с Роландом взглядами через зеркало заднего вида, и получаю удовольствие, отключив все мысли. Решаю, что душа имеет право насладиться свободой. Плевать, что будет завтра или через год, плевать, как будет дальше складываться моя жизнь. Пусть сегодня все будет так, как хочу я, без диктовки судьбы.

— Мамочка, я хочу шарик, — вдруг радостно восклицает Ариана, указывая пальцем в окно, пока мы стоим на красном светофоре.

Смотрю в сторону, куда она показывает, и вижу мужчину, идущего между машинами и продающего шары. Бросив взгляд на светофор, понимаю, что сейчас загорится зелёный и продавец исчезнет.

— Малышка, мы… — хочу объяснить дочке, почему мы не можем сейчас купить шарики, и пообещать, что завтра же мы исполним ее желание вместе, меня останавливает хлопок водительской двери, которую закрыл за собой Роланд.

Я любопытно наблюдаю за тем, как он проходит несколько рядов и подходит к продавцу. Он спокойно, не суетясь и игнорируя сигналы рядом и сзади стоящих нас автомобилей, суёт мужчине купюру в карман. Я расплываюсь в улыбке, смотря на него, идущего с яркими шарами в форме животных, цветов и сердец в руках. Кажется, такая мелочь, но для меня она значимей любых громких слов. Водители объезжают нашу машину, что-то говорят через окна, но их слова не доходят до моего слуха, в прочем, как и до Роланда. Он открывает водительскую дверь, засовывает все воздушные фигуры на переднее сидение и, увидев счастливое лицо Арианы, которая смотрит на него с безмолвным восхищением, улыбается ей в ответ.

— Не забудь поблагодарить дядю, — запинаюсь на последнем слове. На языке остаётся неприятное послевкусие от него.

Как же, оказывается, горько называть человека дядей, когда он является папой.

— Это все мне? — стесняясь, Ариана спрашивает у Роланда и протягивает маленькие руки к лицу Микки Мауса.

— Можешь поделиться с мамой.

Она поворачивает голову в мою сторону, широко раскрыв рот от радости и удивления.

— Спасибо большое, — смотрю в глаза Роланда, которые внимательно следят за нами через зеркало.

— Спасибо, — весело повторяет за мной малышка и неуверенно, следя за нашей реакцией, тянется за шариком.

Вскоре, весь комплект был перенесён на заднее сидение, и счастью моего ребёнка не было предела. Моему, следственно, тоже.

Говорить ни о чем не хотелось. Только наслаждаться моментом. Любое слово могло нарушить то хрупкое, что образовалось в этом маленьком закрытом пространстве. И нашу тишину лишь иногда прерывали детский смех и забавные истории, которые спонтанно приходили ей

в голову.

Через часа полтора, мы заезжаем во двор его особняка, где припаркованы другие автомобили. Выходим, и нас встречает уже большая компания, в основном, знакомых мне людей. Многие удивляются, увидев меня в роли матери, но искренне радуются и поздравляют. Днями раннее, их присутствие нагнало бы тоску и раздражение, но сегодня я рада видеть каждого.

Поприветствовав всех и представив им Ариану, мы все проходим в уютно обставленную беседку, где накрыт стол к ужину. В углу стоит массивный кирпичный камин, а рядом с ним два небольших дивана. Мысленно, я стираю все и всех вокруг и оказываюсь на этом диване одна в объятиях с дочерью. Нет, лгу самой себе — стёрла бы, но не всех. Оставила бы ещё одного человека.

Вечер проходит шумно и весело. Ариана все своё время уделяет маленькому Лео, и Крис с радостью играет с обоими. Я же решаю немного отойти от материнства, пока рядом такая энергичная помощница, как Крис. Успеваю поговорить со всеми и узнать, как изменились их жизни. В основном, у всех все осталось прежним — работа/тусовки/работа. И в этот момент, смотря на дочь, я понимала, как же повезло, что мне удалось сойти с пути и стать чем-то большим, чем воровкой и сумасбродной девицей. Мне удалось стать целым миром для одного важного человека, в чьих глазах я — это всё. И это взаимно.

Ближе к ночи, я замечаю, как уставшая Ари тянется на руки к Роланду. Поддаюсь вперёд, чтобы остановить её, ведь Ханукаев равнодушен к детям, и этот холод может ранить малышку. Но на мое удивление, мужчина сажает её к себе на колени и терпеливо слушает все, что она рассказывает ему на ухо, изредка улыбаясь её словам. Решив запечатлеть чудесное мгновение навсегда, незаметно достаю телефон и делаю снимок этой трогательной картины. Разглядев фотографию и улыбнувшись ей, встаю с места и выхожу за ворота дома, взяв со стола пачку сигарет Демида.

— Что-то расстраивает тебя? — слышу голос друга позади себя, когда делаю первую затяжку.

— Нисколько. Увидела их и не сдержалась, — указав на пачку сигарет, улыбаюсь, недовольная собственной слабостью.

— Только что звонил Араз. Сказал, завтра с утра ваши паспорта будут готовы.

— Уже? — неосознанно вырывается из уст.

Нежелание улетать прорастает во мне с корнями.

— Хочешь остаться? — как всегда проникает в душу.

— Наоборот, это хорошая новость. Думала, придётся ждать дольше.

— Бежишь от нас, как от огня, — констатирует оскорблено. — Хотя мы всегда были с тобой и за тебя, чтобы не случилось.

— Не от вас, Демид.

— Я знаю от кого. Но это бег по кругу — всегда возвращаешься к исходной точке.

Я хочу ему возразить, но он не даёт себя перебить:

— Тебе кажется, что, убегая и прячась от своих чувств, ты становишься свободной. Думаешь, что так развяжешь узлы на шее. Но ты только сильнее затягиваешь их.

Грустно улыбнувшись, отрываю взгляд от напротив стоящего дома и перевожу его на Демида. Я и забыла, насколько глубоко он умеет пробираться в сердце. И как и прежде уверена, что могу быть искренней с ним.