Капкан
Шрифт:
— Хорошо, объяснюсь иначе, ведь ты мне так и не дала возможности это сделать.
— И ты, воспользовавшись моментом, решил добить лежачего?
По его взгляду понимаю, что пропускает мои слова мимо ушей, и даже не собирается отвечать на вопрос.
— Мне было около тридцати пяти. У меня никогда не было серьезных отношений, и самые огромные чувства, что я испытывал, были мимолётной симпатией.
— Мне это неинтересно, — перебиваю его, не желая слушать.
— Я переступил тот порог, когда человек хочет жениться по любви, да и не верил, что со мной случится подобное, — будто,
Я снова пытаюсь перебить его, сказать, что мне искренне наплевать на его желание исповедаться, ведь это больше не имеет никакого значения. Прошу его уйти, но он даёт твёрдый отказ, сказав, что ему необходимо объясниться. Хочется встать поперек его нужд и прогнать из палаты, но не нахожу для этого физически сил, поэтому сдаюсь.
— Пока я работал, она создавала нашу семью, создавала уют в нашем доме, встречала с работы, кормила, заботилась. Ни одна женщина ко мне не относилась так, как она, если не брать тех сотен нянь и помощниц, которые заменяли мне мать. Мне казалось, что я обрёл все, — делает небольшую паузу, — А потом встретил тебя. Знаешь, такое обычно случается с подростками — случайное столкновение и вспышка эмоций с первого взгляда. Я был верен Заре вплоть до этой встречи, а потом все пошло кувырком.
— Что ты хочешь донести до меня этим рассказом, Эльдар? — спрашиваю, тяжело вздохнув. Каждое новое произнесенное им слово действует на меня отрицательнее прежнего, и я хочу закрыть уши, лишь бы не слышать его.
— Я хочу донести то, кем ты была для меня. Я считал тебя той, которую должен был встретить намного лет раньше, чем создалась моя семья. Ведь только рядом с тобой я пережил весь спектр эмоций, который должен испытать каждый. Ты меня вернула в мои двадцать лет, внесла краски в мою жизнь. Ты просишь, не говорить этого, но я тебя и правда любил. Как любят в школах безрассудные подростки, готовые бросать все и мчатся к предмету своего обожания. С тобой всё было спонтанно, необдуманно, по-глупому влюблённо, и это делало меня по-настоящему счастливым.
С уст вырывается смешок. Я не знаю, говорит он правду или лжёт, но его слова не цепляют. Совсем. Оказывается, мне уже плевать, кем он меня считал, и сейчас меня лишь нервирует его присутствие рядом.
— Я нёс ответственность за вас двоих. Но брось Зару — я бы разрушил всю её жизнь, а что касается тебя, — замолкает, — Признаюсь, я не осознавал, что рушу и твою жизнь, ведь решил, что ты молода, красива, беззаботна и вся эта история быстро потеряет смысл в твоей жизни, — наконец, заканчивает свою речь.
— Ну всё, твои красивые слова залечили мои раны, — саркастично улыбаюсь, — Теперь запорхаю снова.
— Твой сарказм неуместен. И будь ты правда ранена, не полезла бы в пасть к хладнокровному зверю.
— Плавно перешли к тому, что на самом деле тебя волнует, — не скрываю насмешки, догадываясь, о каком звере идёт речь.
— А почему, собственно, меня не должно это волновать? Человек ни во что тебя не ставит, а ты приводишь
Его слова, как кувалдой по голове — вытрезвляют, выбивая всю дурь из неё.
— Даже не знаю с чего начать, — отвечаю в смятении. — То ли с того, что квартира уже давно перестала быть нашей, либо с того, что не твоё дело, с кем я хочу проводить ночи в своей постеле. Да и…
— Ты ведь должна понимать, что ему от тебя только постель и нужна?! — перебивает меня.
— А ты решил, что мне его душа нужна? — начинаю злиться. — Не лезь в мою жизнь, пока я не решила ответить тебе взаимностью! Ты же понимаешь, что твоей жене не понравится моё чистосердечное?!
— Тогда мне ещё непонятнее, как ты терпишь от него скотское отношение к себе, — мои угрозы, будто мимо его ушей пролетают.
— Объясню доходчиво, — приближаюсь к нему поближе, чтобы разглядеть каждый миллиметр его лица, который сейчас исказиться от злости. — Просто представь себе, какой у нас с ним сумасшедший секс, раз я закрываю глаза на все остальное, — каждое слово произношу с наслаждением, упиваясь его эмоциями, которые становятся все ярче.
Он резко вскакивает с места, отшвырнув тарелку с фруктами в сторону. Она с треском разбивается об стену, и осколки рассыпаются у моих ног.
— Он тебя шлюхой называет, оскорбляет, а ты терпишь это все, лишь потому, что он хорошо тебя тр… — резко замолкает, не закончив свой вопрос.
Не в его воспитании произносить то, что он хотел произнести. Но все же, мне приятно, что я не утратила способность бить по мужскому самолюбию.
Сжав кулаки и стиснув зубы, он начинает ходить по палате взад-вперёд, давая мне возможность проанализировать все его слова, сказанные сегодня. И вдруг я понимаю, что так и не узнала у него, откуда он знает, кого я приводила в квартиру. Да и вообще, он не может знать, как сложились наши отношения с Роландом после Ямайки.
— Да и откуда тебе стало известно, с кем я провожу время в своей квартире?
— У меня свои источники. Или ты думала, что я оставлю тебя без присмотра?
— Что? Ты следишь за мной? — чувствую, как градусы во мне начинают повышаться. Чувствую, что готова вцепиться в него зубами и разорвать на куски.
— А ты удивлена? — спрашивает с ухмылкой на лице.
— Ты не имеешь никакого на это право, — цежу сквозь зубы.
— Имею полное право на всё. Ты живешь в моей квартире, приводишь туда всяких мужиков и думаешь, что я пущу это на самотек?
Я смотрю на него в полном смятении и ужасе. Не верю, что это говорит он — человек, который твердил, что квартира полностью моя, и я могу делать в ней всё, что мне заблагорассудится.
— Пошёл вон отсюда, — шепчу сначала себе под нос, — Пошёл вон! — но не совладав с эмоциями, хватаю подушку из под себя и швыряю в него, после чего, бросаю все, что попадает под руку.
Начинается резкий треск в голове, чувствую слабость и как всё кружится вокруг, но не могу позволить себе промолчать. Он пытается меня успокоить и заткнуть всю брань, доносящуюся из моих уст, но все прекращается лишь тогда, когда в палату входят.
Обернувшись, вижу Демида, который переводит недовольный взгляд с Эльдара на меня.