Капкан
Шрифт:
Перед глазами всплывает каждый миг. Незнакомец, пистолет, выстрел, дождь, кровь, крики, слезы, прощание, похороны, боль-боль-боль — всё проносится в голове за секунды, вонзаясь в спину кинжалами. С трудом делаю шаг вперед. Ощущение, будто истекаю кровью. Медленно ступаю за ограждение, еще медленнее двигаюсь по направлению, где была похоронена Эмми. Хоть многое и перестало страшить меня, смерть любимого человека осталось для меня настоящим ужасом и монстром.
Останавливаюсь у места, где должен стоять крест с фотографией сестры, но вместо него вижу лишь высокий мраморный памятник. Судорожно начинаю осматриваться по сторонам,
— Мы так скучаем по тебе, крошка, — присаживаюсь на колени, кладу цветы на могильную плиту и пальцем провожу по выгравированной дате смерти. — Вернуть бы время вспять, поверить своим ощущениям и не отпускать тебя никуда. Возможно, мы все были бы намного счастливее.
Удобно устроившись на земле и облокотившись головой об разогретый солнцем камень, закрываю глаза, мысленно уединяясь с любимой. Я не хочу ни говорить, ни думать — только чувствовать, делиться своей любовью и вечной памятью. За эти годы я тысячу раз разговаривала с ней, рассказывая обо всем на свете. Делилась счастьем и переживаниями, показывала Ариану, в надежде, что все не ложь, и существует мир, откуда родные люди наблюдают за нами. Но сегодня я устала. Хочу лишь слышать тишину и верить, что она рядом.
Время перестаёт существовать. Кажется, оно на миг останавливается, позволяя мне передохнуть и окунуться в сестринские чувства.
— Я знал, что найду тебя здесь, — возвращает к суровой реальности знакомый мужской голос.
Открыв глаза, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нежданного гостя. Хочу встать, но конечности, словно онемев, не дают мне этого сделать. В такой обстановке чувствую себя слишком душевно раздетой перед ним.
— Считаешь уместным приходить сюда? — вскидываю брови от удивления.
Он не отвечает, отводит взгляд, подходит к памятнику и кладёт букет алых роз к принесенным мною цветам. Поразившись его спокойствию, словно он пришёл в парк на прогулку, поднимаюсь с места, прожигая его взглядом.
— К чему этот спектакль, Роланд? — спрашиваю, взрываясь от возмущения. — Ты был прав, когда не появился на похоронах. Тебе здесь не место!
Выпрямившись в спине, он оборачивается в мою сторону. Пристально смотрит в глаза, зарываясь в самое дно. Я не замечаю, как он оказывается рядом.
— Иди ко мне, — берет аккуратно за кисть и притягивает к себе, в секунду смягчив моё глупое сердце.
Заключает в свои крепкие объятия. И снова во мне соединяются несовместимые чувства ненависти и любви, превращая разум и душу в эпицентр бедствия.
— Не представляю, как бы я жил, если бы потерял Лайлу. Мне жаль, что все так вышло, — расслабляет руки, позволив мне посмотреть
— Как ты живешь с этим? Тебя не пожирает чувство вины? — впервые задаю важные для себя вопросы, стараясь хоть немного, как и он, заглянуть к нему в душу. Но ничего не выходит, там темный лес. — Ты живешь, развиваешь свой бизнес, устраиваешь вечеринки. У тебя все отлично, а моя сестра лежит в сырой земле… по твоей вине.
— А чего ты ждала от меня? Что я пущу себе пулю в лоб? — хмурит лоб. — Прошлого не изменить.
— А Эмми не вернуть назад. Знаю! — шиплю в ответ. — Я ждала от тебя смелости сказать мне правду в глаза, а не через записку. Ждала извинений и искреннего сожаления. Хотя бы раз.
— Это бы что-то изменило? Ты бы стала меньше меня ненавидеть или, может, не считала бы меня дьяволом, ужасом и хаосом?
Прищуриваюсь, вспоминая миг, когда произносила эти слова вслух. И понимаю, что это было лишь однажды. На этом самом кладбище.
— Ты был тогда здесь? — шокировано смотрю на него. — Слышал все мои слова, слышал, как я тебя звала, но все равно не подошел?
— Не смог.
— Не смог? — обида начинает сжирать меня изнутри, а глаза предательски наполняются слезами. — Ты смог искалечить меня, сломать мне и моей семье жизнь, смог продолжить жизнь, несмотря ни на что, но не смог просто подойти? Чего ты боялся, Роланд? Что могло не выдержать твоё хрупкое сердце? — спрашиваю саркастично, стараясь удержать весь поток злости и не утопить его в нем.
— Этого, — сжав челюсть, касается пальцами моего лица и вытирает скатившиеся слезы.
Чувствую стыд от своей слабости, от бесконтрольных эмоций, что прорвали плотину слез. Я не хотела, чтобы он видел меня такой — слабой, сломленной, потерянной. Но именно такой я становлюсь рядом с ним и ничего не могу с собой поделать.
— Мне пора, — произношу с трудом, проглотив ком в горле. — Меня ждут Демид с Крис.
— Знаю, — вновь прижимает к груди, — Я отвезу тебя к ним.
Глава 3
— Я слушаю, — с ухмылкой на губах произносит Роланд, не отводя глаз от дороги. — Рассказывай, зачем приехала? — бросает короткий недоверчивый взгляд на меня.
Мчимся на скорости по шоссе в сторону дома Демида. Сердце колотится в бешеном ритме от адреналина, бушующего в крови. Скорость, Роланд, ложь — отличный коктейль, чтобы вскипятить нервы.
— Увидела тебя на вечеринке и сошла с ума, — лукаво шепчу томным голосом, потянувшись губами к уху. Кладу руку ему на колено и медленно скольжу вверх по брюкам, будоража кровь.
Решаю, что у меня больше нет времени на собственные чувства, боль и обиды. И единственный верный и быстрый способ расположить Ханукаева к себе и оказаться в его апартаментах — это стать прежней Медеей, которой был необходим от него лишь секс.
Его мышцы напрягаются, как только моя рука достигает ширинки. В голове предательски вспыхивают обрывки наших встреч. Вспоминаю, как он искусно доводил меня до крайней точки наслаждения, забирая все силы и эмоции до последней капли; как заставлял стонать, кричать от удовольствия и умолять продолжить. До изнеможения не хватает этих чувств. От прилива жгучего возбуждения, начинаю терять голову. Хочу прикоснуться к его раскалённой коже, но Роланд быстро приводит в чувства. Хватает за подбородок, тянет ещё ближе и, повернув голову в мою сторону, цедит сквозь зубы: