Капкан

Никольская Наталья

Наверное, это и был тот самый Шип, о котором говорила Поля. Он смотрел на нас довольно спокойно, но в его глазах притаился страх.

Жора подвел меня к этой «клетке» и официальным тоном заявил, что сейчас будет производиться очная ставка между мной и гражданином Шиповым Виктором Алексеевичем. Он задал ему обычные вопросы насчет места рождения, работы и всего такого, для порядка покрутился еще немного и вышел, подмигнув мне.

Мы с Шипом остались наедине. Честно говоря, мне было немного не по себе. У этого человека

было очень неприятное лицо. Прямо типичный уголовник. Что же мне делать? Наезжать на него, как велела Поля или избрать другую тактику? Я решила действовать по-своему.

В конце концов, я психолог и лучше Полины знаю, как вести разговор с человеком. Я видела, что Шип ужасно боится чего-то, и начала разговор с ним очень мягко.

– Сколько вам лет? – спросила я.

Шип явно не ожидал такого вопроса.

– Двадцать восемь, – ответил он хриплым от долгого молчания голосом.

Я грустно покачала головой.

– Витя, вы можете помочь себе сами. Я точно знаю, что Павла Глазунова не было с вами в тот вечер, когда убили Маслова.

– Откуда? – быстро спросил Шип. – Хочешь сказать, что он был с тобой, да? Так тебе не поверит никто, ты лицо заинтересованное.

– Вы ошибаетесь. Я не Полина, – отчеканила я. – И я не имею к Глазунову никакого отношения. К тому же, следователь Овсянников меня очень хорошо знает. И мне он поверит.

Да и как не поверить, если кроме Полины Снегиревой нашелся свидетель, находившийся в районе Вишневки в тот момент, когда вы привезли туда Маслова, – я, конечно, выдумала этого свидетеля. Ну, а что оставалось делать? В такой ситуации приходится забывать о врожденной честности. – Он видел, что вас было четверо, включая Маслова. Увидев фотографию Павла Глазунова, этот человек уверенно заявил, что его не было среди вас. Так что вам лучше самому признаться.

– Да? И смертный приговор себе подписать? – поднял глаза Шип. – А за что? Я не убивал его! Я вам точно говорю! Когда мы уехали, он был жив! И никаких смертельных ран и ушибов у него не было. Его просто слегка отпинали!

– Вы уверены, что слегка?

– Ну, не совсем слегка, но не настолько, чтобы он умер. А тупым предметом по голове мы его вообще не били!

– Витя, если вы хотите выбраться из этой истории, я советую вам все рассказать. Честно. Мне одной. Без следователя, без протокола. Если вы его не убивали, то нужно найти того, кто это сделал. Мне вы можете доверять. – Я говорила так, как, наверное, говорила бы мать с сыном в подобной ситуации.

Уж не знаю, произвела ли на Шипа впечатление моя проникновенная речь или нет, скорее всего, у него просто не было другого выхода.

– Хорошо, – тихо сказал он. – я вам все расскажу. Но вы должны мне обещать, что не повесите на меня это убийство.

– Не повесить его на вас можно лишь в том случае, если будет доказана вина другого человека, а вы будете оправданы. Но для этого вы должны

быть со мной полностью откровенны. Полностью. Расскажите все, как было, и если вы действительно невиновны, вас выпустят.

Шип вздохнул и принялся рассказывать:

– В тот вечер мы поехали втроем. Мы заранее забили стрелки с Масловым. Подхватили его в кафе «Мирное». Поехали в Вишневку. Я понимал, что спокойно поговорить не удастся, поэтому взял с собой ребят покрепче.

Приехали, остановились. Я напомнил ему о долге. Маслов стал распрягаться, что у него, мол, сейчас нет денег. Я сказал, что меня это мало волнует. Он начал орать, что ничего никому не должен, тогда ребята его попинали немного. Совсем даже не сильно. Я сказал, что у него неделя на то, чтобы найти бабки, и мы уехали.

– Вы уверены, что Маслов был еще жив?

– Уверен! Он пытался подняться и еще чего-то там бормотал.

– Вспомните еще что-нибудь. Что вы знаете об этом Маслове?

– Он из «Фараона». И деньги у него есть. Это я точно знаю. Поэтому меня и взбесило, что он Пашины зажал. Он вообще козел был, этот Маслов. Уехал я злой на него. А утром газету читаю, смотрю: что за туфта? А тут уже менты приехали. И не сдернешь никуда.

– И вы не нашли ничего лучшего, как подставить своего друга! – насмешливо сказала я.

Шип даже покраснел:

– Я испугался просто. И думал, что Пашку все равно не посадят, он откупится.

– А чего же сам не откупился? – продолжала я.

– У меня нет денег.

– А у Глазунова, можно подумать, золотые горы! – разозлившись на Шипа за Полининого друга, почти крикнула я. – Еще что можешь вспомнить?

– Больше ничего.

– Вспоминай! От этого твоя судьба зависит! Почему милиция сразу на вас вышла? Вы что, на весь город кричали, что собираетесь на разборку с Масловым?

– Нет, конечно! Ну, Пашке я сказал. И ребятам своим. А больше никому, честно. А может, сам Маслов кому сказал?

– А он знал, с кем будет встречаться?

– Нет. Он думал, что с Пашкой. Он ему звонил.

– Так почему же милиция сразу именно к вам приехала? Откуда они узнали, что именно вы Маслова убили?

– Мы его не убивали! – в отчаянии заорал Шипов. – Это не мы!

– Ладно, проверим. Это я уже слышала. Думай, кто мог в милицию сообщить о вас? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

Шип почесал затылок и отрицательно помотал головой. Потом неуверенно сказал:

– Когда я Паше говорил, что встречусь сегодня с Масловым, в кабинет Галька вошла, продавщица, выручку сдавать дневную. Она могла слышать. Но ей-то это зачем?

– Надо выяснить, зачем. Как фамилия этой Гальки?

– Тимохина.

– Она сейчас на работе?

– Думаю, что да. Сейчас как раз ее неделя.

– Хорошо. Давай вспоминай еще что-нибудь. Малейшая ниточка может привести к цели.