Капсула времени
Шрифт:
— Я — «Лиса — пять»… Меня кто-нибудь слышит? — замолк я на время, отжав кнопку.
Но в ответ из динамика лишь слышалось шипение помех.
— Я — «Лиса — пять»… — повернулся я к своим спутникам. — Может перенеслись ещё люди?
Но ответа не последовало, все молчали, пытаясь уловить хоть какой-то другой звук из динамика.
— Давайте побережём батарею, — предложил Саныч, — а завтра попробуем ещё.
Я кивнул ему в ответ.
— А я ведь один раз до этого уже потерялся, — начал Виталик.
— Неужели? — Оживился наш главный. — Довольно любопытно послушать.
— Да. В детстве ещё. Лет
— От каких собак? — удивился Саныч.
— Это я в роль так вошёл. Меня было просто не унять. Не смейся, блин… — обратился Виталик ко мне. — Ну и вот. А уже времени часа три прошло, стемнело. Я как раз под какой-то старый мосток залез ещё, обложился ветвями, не возьмёте, думаю, сволочи. Прошло ещё несколько часов, комары кусают, а я радуюсь: что, взяли, ковбои хреновы? Тут, давай, действительно, — раздался лай собак. Смотрю: цепь огней на меня идёт. Вот, думаю, серьёзно подошли к делу. Ну я пока туда-сюда, окружили меня, а солдаты меня засекли, кричат: «стоять!».
— Солдаты? — не поверил я.
— Да. Дед мой в части служил, рядом с посёлком. Поднял он там шуму, и по тревоге роту пригнал, — внук пропал же. Дал он мне тогда по шее… А пацаны деревенские — от души, зауважали потом. Вот.
— Виталик, — улыбнулся «профессор», — с тобой мы не пропадём, повторюсь.
— Если бы на Земле сейчас водились птицы, я обязательно раздобыл бы для тебя несколько длинных перьев, — в свою очередь улыбался я.
— А зачем? — всерьез удивился Виталик.
— Потому что у настоящего индейца должны быть перья!
— Ах ты…
Моё дежурство в эту ночь пролетело быстро. Устроившись с относительным удобством на полу пещеры, я ещё долго ворочался, прежде чем заснуть. Одолевали мысли. Что было бы, если бы я оказался здесь один? Какие мысли у моих спутников? Верят ли, что выберемся? Не знаю… Пока главное, что живы и можем искать дальше. Нужно выспаться…
Понемногу тьму сомкнутых век окрасили цветные пятна, постепенно сформировавшиеся в образы: кухня у нас дома, жена присела рядом, сидит, смотрит на меня, улыбается, откусив печенье. «Представь, мама звонила. У них в посёлке свет выключили, а ей приспичило пойти в баню. Заходит, говорит, в предбанник, а там темно как в гробу. Она свечку с собой взяла, уже и поджечь её — спичку чиркнуть хотела, но что-то, говорит, меня как отдёрнуло. Чувствую: газом несёт, аж невыносимо. Оказывается, котёл газовый потух, а газ шёл. Представь? А я ей говорю: мам, какой котёл, какие спички? Ты же давно умерла… Так и с ума сойти можно. Печеньку будешь?» Я смотрел на неё обескураженный, и пытался осмыслить её рассказ, но прежде чем я смог произнести хоть что-то, жена замерла на полуслове, её рука повисла в воздухе так и не дотянувшись
— Андрей! Встаём, не на курортах пребываем… — голос Саныча выхватил меня из «объятий Морфея». Солнечный свет заливал пол пещеры, Виталик «колдует» у костра, дым, шум леса снаружи… Нет, я не дома. Но в данном случае это хорошо…
Жуя на ходу — выбор мой пал на галеты из пачки, и взяв рацию я подошёл к выходу из пещеры.
— «Лиса — пять» на связи, приём. — Треск и шипение, шипение и треск… Ответа нет.
— «Лиса — пять», находимся в районе холмов… — повторил я. Оборачиваться и встречаться взглядом со своими товарищами сейчас не хотелось, уверен, сейчас их сердца были полны надежд.
— «Мы… те… ем!» — вперемешку с помехами ответило из динамика рации.
Что тут началось, описать словами трудно. Выкрики: «давай заберись повыше», «поверни рацию нормально», «дай, я сам» — от Саныча и Виталия, — градом ударили по моим барабанным перепонкам, грозя их повредить. Чуть ли не грубо пришлось их призвать умолкнуть.
— Вас слышим! Повторите ваше местоположение относительно группы холмов! — прослушав несколько секунд тишины и треска я добавил:
— «Это «Лиса — пять», повторите, вас плохо слышно!
— «Зде… ар!» — обрывки чьего-то крика прозвучали из рации.
— Ну может, повыше? — Саныч смотрел на меня с надеждой.
— Не в этом дело, — ответил я и кинулся к своему рюкзаку. Быстро, выкинув пару вещей, я достал из него пеленгатор. Включив его, стал настраивать на частоту нашей рации.
— Андрей… — донеслось от Виталия. Я понимал, что мои спутники боятся упустить возможность встретиться с другими людьми. Которые, возможно, знают побольше нашего.
Отдав рацию Виталию я жестом подсказал ему продолжать вызовы, а сам вышел немного вперёд из пещеры, держа перед собой поисковый прибор.
— Мы — «Лиса — пять», — проговорил Виталий и через пару секунд отжал кнопку передачи.
— «ре… ем…» — прохрипело в нашей рации.
— Есть! — указал я рукой. — Вон там, к северу, видите? Оттуда идёт максимум сигнала чужой рации.
— Сан Саныч, давайте вы останетесь здесь, а мы с Виталием быстро сходим и проверим? — почти с отчаянием обратился я. Уже несколько минут мы решали, что делать, но пока что попусту теряли бесценное время.
— Нет, Андрей, ты с ума что ли сошёл? Как я здесь останусь? А если вы… Нет, о разделении группы не может идти речи!
— А пожар? Вдруг надо будет бежать? — в свою очередь сказал Виталий. — А у вас годы не те, извините…
— Хм, то что пожар случится именно сегодня — мы точно не знаем. Вон, на небе ни облачка, не думаю, что будет гроза, если на то пошло, — не сдавался наш руководитель. — Идём вместе!
Курс мы засекли по компасу. Примерно каждые десять минут мы останавливались, и я пытался вновь поймать сигнал чужой рации — но всё было тщетно. Эти попытки только ещё сильнее нас подстёгивали и придавали сил, «быстрее, может быть им нужна наша помощь!» — сиреной звучало в головах, Саныч только и успевал переводить дух, поспевая за спутниками, что были моложе.