Карантин
Шрифт:
...она мгновенно и полностью исчезает.
Во внезапно наступившей тишине память эхом воспроизводит последнее, что прозвучало, – и я слышу, что мой вопль почти заглушил другой крик.
Крик По Квай.
Выхватив оружие, я вхожу в квартиру. Сверкающая реклама за фальшивым окном – голограмма голограммы – освещает путь. «Н2» не может установить источник звука – данные противоречивы, – но я каким-то образом знаю, что кричали в спальне. В любом случае спальню надо проверить в первую очередь. Дверь приоткрыта. Ударом ноги я распахиваю ее. По Квай стоит в дальнем углу комнаты.
– Вы одна?
Она кивает и выдавливает нервный, сердитый смешок:
– А вы что здесь делаете? Хотите напугать меня до смерти?
– Разве вы не звали?
Она мрачнеет и явно собирается ответить резко, но берет себя в руки и осматривается вокруг, словно вдруг забыла, где находится:
– По-моему... мне приснился страшный сон. Возможно, я вскрикнула во сне. Не знаю. – Она вдруг зажимает рот рукой. – Ой, простите. Вы, наверное, подумали...
– Ничего. – Я засовываю пистолет в кобуру, он явно нервирует ее.
– Ник, мне очень жаль, что так получилось.
– Ничего страшного. Все нормально. Это я виноват, что напугал вас. – Напряжение немного отпустило, и я замечаю, что снова настроен. «Н3» работает нормально. Это хорошо, но так же необъяснимо, как и все остальное.
Она продолжает виновато качать головой:
– Я даже не помню, как встала с постели.
– Вы ходите во сне?
– Никогда. Может быть, во сне меня что-то так потрясло, что я выпрыгнула из постели, закричала... и только потом проснулась. Честное слово, ничего не помню.
Я бросаю взгляд на постель. Непохоже, что из нее выпрыгнули. Я не собираюсь спорить. Полезно знать, что она иногда ходит во сне, но смущать ее, заставляя в этом признаться, ни к чему.
– Ясно. Ладно, извините за вторжение. Не буду вам мешать.
Она кивает.
Сидя в прихожей, я слышу, как она беспокойно ходит по квартире. Я жду, когда «Н3» снова откажет, когда появится «Карен» и снова обезумеет, но ничего такого не происходит. Надеяться, что каким-то чудом все прошло само собой, не стоит – это может повториться когда угодно. Будет даже лучше, если я предстану перед врачами в виде трясущегося от страха психопата, которого чуть не задушил призрак его умершей жены – иначе они просто проведут стандартные тесты, которые, как и самопроверка модов, доложат, что ошибка не обнаружена.
Через десять минут появляется По Квай:
– Не возражаете, если я посижу здесь немного?
– Конечно, пожалуйста.
– Спать уже слишком поздно, завтракать слишком рано – не знаю, куда себя деть.
Она приносит стул и садится, наклонившись вперед. Она все еще заметно взволнована.
Я говорю:
– Может быть, вызвать вам врача?
– Ах, бросьте.
– Дать вам успокоительное?
– Ничего мне не нужно! Я себя прекрасно чувствую. Просто еще не привыкла к тому, что вооруженные охранники врываются ко мне в комнату, размахивая
– Перестаньте, я не к тому. Наоборот, я рада, что вы серьезно относитесь к вашей работе. Просто я начинаю наконец понимать, что ваша работа действительно мне необходима. На предварительном собеседовании мне откровенно сказали, что охрана будет очень жесткой, но я пропустила это мимо ушей, не придала значения.
– Но почему вы теперь относитесь к этому иначе? Из-за меня? Мне, конечно, надо было реагировать спокойнее. Но вы не должны чувствовать себя как в осаде – вполне возможно, вне ПСИ никто даже не знает о существовании проекта...
– Все правильно. Но вы знаете, я как подумаю, сколько денег вложено в то, что я в данный момент э... воплощаю... – и ведь все это уже работает. А я теперь знаю, что я не контрольный экземпляр... – Она качает головой. – Я, собственно, влезла в это дело ради физики, думала, что буду полноправным сотрудником, а не только подопытным кроликом. Люнь обращается со мной, как с идиоткой. Цзе на самом деле идиот. А вот Лу относится ко мне как к хрупкому божеству местного значения, не понимаю, что с ним такое. И ведь еще несколько лет ничего не опубликуешь! А надо бы – крупными буквами, на обложке завтрашнего номера «Нэйчур»: РОЛЬ НАБЛЮДАТЕЛЯ В КМ ПОДТВЕРЖДЕНА – И ИЗМЕНЕНА!
– Роль – кого?
– Наблюдателя. В квантовой механике. – Она смотрит на меня так, будто я уж слишком неуклюже притворяюсь, потом до нее доходит. – Так они вам даже ничего не рассказали? – Ее хмыканье выражает недоверие и отвращение одновременно. – Ну правильно, какой-то там Ник, телохранитель, простой работяга, зачем ему знать, ради чего он рискует своей жизнью!
Я качаю головой:
– Я не рискую жизнью. А если мне не положено этого знать, то, наверное...
– А, чепуха!
– Я серьезно.
Благодаря «Н3» я спокоен. И я бесстрастно наблюдаю, как во мне нарастает некое душевное головокружение. Я не хочу говорить о заветных тайнах Ансамбля. Это не тема для вульгарной болтовни. Я не хочу, чтобы рухнула священная завеса!
Под настройкой эта паника воспринимается как далекая и несерьезная, как чужая. Под настройкой я запрограммирован на буквальное выполнение приказов – а мне никто не приказывал пребывать в почтительном неведении. Полумистические регалии, которыми я мысленно наделил Ансамбль, не продиктованы мне модом верности, а бойскаут-зомби в них не нуждается.
Так или иначе, выбора у меня нет. По Квай твердо говорит:
– Вы слушайте. Технически все это очень запутанно, но суть проста. Вы слышали о проблеме измерения в квантовой механике?
– Нет.
– А о кошке Шредингера?
– Что-то слышал.
– Так вот, кошка Шредингера – это иллюстрация проблемы измерения в квантовой механике. Квантовая механика описывает микроскопические системы – субатомные частицы, атомы, молекулы – при помощи математического формализма под названием «волновая функция». По волновой функции можно предсказать, какова вероятность получить те или иные результаты при измерениях над вашей системой.