Карантин
Шрифт:
Арнольд Семенович сидел в своем кабинете и изнывал от жары. На кондиционер МИД поскупился, а вентилятор, даже работая на полную мощность, помогал слабо. Дверь в его кабинет была открыта, поэтому вошедшего в приемную Никиту он увидел сразу.
– Никита Артемович, здравствуйте! – крикнул он. – Проходите.
Никита аккуратно прикрыл за собой дверь кабинета, подошел к столу, пожал протянутую руку.
– Здравствуйте, Арнольд Семенович.
Консул не встал и сесть Никите не предложил.
Видно, надеялся побыстрее отделаться
– Вы телеграмму получили? Соболезную… Знаете, очень удачно получилось, что вы смогли к нам утром добраться, хотя, конечно, слово «удачно» здесь не к месту. Но поймите меня правильно – появись вы после обеда, я бы вам ничем помочь не смог. В стране военное положение, аэропорт закрыт на карантин…
А тут, если так можно сказать, счастливая оказия – через полтора часа с частного аэродрома вылетает самолет на Каир. Вот ваш билет.
Никита взял билет, сунул в карман. Действительно, счастливая оказия. По основному варианту «отхода» необходимо было пересечь границу с соседним государством в пяти километрах южнее столицы, а там на попутках добираться до аэропорта. При самых благоприятных обстоятельствах в Европу он бы вылетел поздним вечером.
– Спасибо.
– К сожалению, вице-консула сейчас нет, а то бы он подбросил вас до аэродрома. Но тут недалеко идти. Минут двадцать прямо по улице до самого конца.
А там – увидите.
– Спасибо, – повторил Никита.
– Не за что, – улыбнулся консул одними губами. – Это наша обязанность – помогать соотечественникам. Только вот один вопрос… Понимаете, рейс частный, и нам пришлось платить наличные… Конечно, Красный Крест перечислит эти деньги МИДу, а МИД нам компенсирует… Но когда это будет?
– Понимаю, – кивнул Никита. – Сколько?
– Четыреста долларов.
Никита молча достал деньги и расплатился, хотя знал, что на местных авиалиниях с него взяли бы от силы сотню. Но в его положении выбирать не приходилось. И все же столь явная спекуляция консула произвела неприятное впечатление. Плохо, когда государство вовремя не выдает зарплату своим представителям за рубежом. А еще хуже, когда дипломатические кресла занимают мелкие жулики.
На этот раз консул заулыбался не только губами, но и в глазах появились искорки благожелательности.
Он, наконец, встал и протянул руку.
– Всего вам доброго. Счастливо долететь.
Никита протянутой руки не заметил.
– Погодите прощаться, Арнольд Семенович, – сказал он и сел на стул. – У вас был один вопрос ко мне, а теперь и у меня к вам вопрос будет. Да вы садитесь, господин консул.
Родзиевский медленно опустился на стул, никак не проявляя своего недовольства. Выдержка у него была дипломатическая, непробиваемая, но взгляд стал недобрым.
– Я вас слушаю, Никита Артемович, – сухо сказал он.
– А дело вот в чем, Арнольд Семенович, – спокойно начал Никита. – Месяц назад спецрейсом из Москвы я доставил сюда груз
– Я вас понял, Никита Артемович, – перебил Родзиевский. – К сожалению, в настоящее время из-за распутицы доставить медикаменты доктору Малахову не представляется возможным. Не мне вам рассказывать, вы сами знаете, в каком состоянии здесь дороги. Как только закончится сезон дождей, мы отправим доктору все препараты и оборудование. Вы удовлетворены?
– Нет. Зачем решение проблемы откладывать в долгий ящик? – невозмутимо пожал плечами Никита. – У ворот стоит грузовик американской миссии.
Конечно, весь груз в него не поместится, но половину он сможет забрать и доставить доктору Малахову.
На лицо консула набежала хмурая тень.
– Вот что, господин Полынов, – официальным тоном проговорил он. – Пока еще в консульстве распоряжаюсь я. Поэтому решать, когда, куда и кому отправлять гуманитарную помощь Российской Федерации, буду тоже я. Вы доставили груз в страну – спасибо. Теперь можете возвращаться в Москву хоронить свою тетю. Всю ответственность за гуманитарную помощь я беру на себя. До свиданья.
– Да неужели? – нехорошо усмехнулся Никита. – Это с чего же вы взяли, что на медикаменты международного Красного Креста распространяется юрисдикция России? Это что-то новенькое…
Однако консул был еще тем пройдохой.
– Груз доставлен сюда российским самолетом, значит, за его сохранность отвечает наше представительство. Разговор закончен. Прощайте.
Родзиевский сидел неподвижно, с каменным лицом, и таким же неподвижным холодным взглядом в упор смотрел на Полынова. Мол, что ты можешь, букашка, против меня?
– Жаль… – искренне вздохнул Никита и встал. – Жаль, что не договорились…
Он протянул руку – якобы для прощания, но в последний момент выбросил ее вверх, схватил Родзиевского за шевелюру и сильным рывком припечатал лицо консула к столу. Придавив голову еще сильнее к столешнице и используя ее затылок как точку опоры, перемахнул через стол, где хватил консула за правую руку, дернувшуюся было к ящику стола. И ее тоже растопыренными пальцами изо всей силы припечатал к столешнице. Консул приглушенно взвыл.
– Ай, как плохо, как плохо… – посочувствовал Никита, одной рукой доставая из ящика стола пистолет «Макаров», а второй все еще прижимая голову консула к столу. – Личико вава, ручка вава… Не надо шалить, мальчик, на государственной службе.
Рывком за волосы он посадил Родзиевского и сунул пистолет в расквашенный нос.
– Никаких звуков издавать не советую, – мрачно порекомендовал Никита. – Во избежание осложнений.
Консул сидел ни живой ни мертвый, лишь ошарашенно моргал глазами. Видимо, с ним впервой обходились вопреки дипломатическому этикету.