Карантин
Шрифт:
– Мама, – присела на кровать Инна, – доброе утро!
– Насколько доброе?
– Абсолютно! – рассмеялась Инна.
Такой глупо-счастливой Анна Петровна видела свою дочь считанное число раз, из которых следует исключить свадьбу с Олегом как роковую ошибку. И хотя Анна Петровна собиралась указать дочери, что всегда была права в отношении Бориса, не стала упрекать. Инна сияла. А что еще матери надо!
– Сладилось? – спросила мама.
– Абсолютно! – повторила Инна. – То, о чем ты так долго мечтала, произойдет,
– Пусти, встану, – слегка толкнув, мама заставила Инну подняться и сама встала. – Внукам кашу надо сварить.
«Внукам», – отметила Инна.
– Мамочка! Ты у меня замечательная, умная, добрая, единственная, уникальная.
– Не такая уж уникальная. Весь двор, Борисовы друзья, сослуживцы только и ждали, когда вы прозреете.
– Мама! Бывают обстоятельства непреодолимой силы, которые делают невозможными события, кажущиеся сторонним свидетелям очевидными.
Анна Петровна закончила одеваться и, выходя из комнаты, обронила:
– Не бывает у женщины обстоятельств, которые не преодолеет настоящий мужчина.
«А ведь верно, – подумала Инна. – Хотя еще вчера, услышав подобное утверждение, я разнесла бы его в пух и прах. Теперь Ваня. Господи, помоги!»
Инна помогала сыну снять пижаму, точно в такой спала Ксюша. Только у девочки расцветка в розовых бабочках, у мальчика – в синих машинках. Пижамы покупала Инна.
– Ванятка! – Мама протянула ему носки, трусы, шорты и футболку. – Как ты отнесешься к тому, что мы с дядей Борей поженимся? Одевайся сам, ты уже взрослый.
– Пожениться – это что делать?
– В принципе мало что изменится. Но мы будем одной семьей. Дядя Боря станет твоим папой, а я буду мамой Ксюши.
– А папа Олег сгниует?
– Что сделает? – не поняла Инна.
– Бабуля говорит: чтоб он сгинул.
– Папа Олег останется твоим папой. В конце концов, два папы лучше, чем один? Согласен?
Они не успели закончить разговор, как прибыли Борис и Ксюша. Жених в строгом костюме, с белой рубашкой и галстуком – обычная деловая форма одежды, ему на работу ехать. А Ксюша разнаряжена в новое платье с оборками. Купленное заранее, специально ко дню ее рождения, оно еще месяц должно было храниться в шкафу. Красивое платье смотрелось чудаковато, потому что было надето задом наперед.
– Вот и дядя Боря. А рядом такая красивая девочка! – сказала Инна. – Ваня, поздоровайся! Сейчас дядя Боря будет у тебя, Ванька, просить моей руки.
– Иван! – мгновенно подхватил Борис. – Прошу руки твоей мамы!
Ваня и про «пожениться» не понял толком. Хотя сказки обычно заканчивались тем, что даже самые смелые герои женились.
– Ты какую мамину руку просишь? – поинтересовался Ваня, выказывая чудеса недетского умения вести переговоры. – Правую или левую?
– Какую отдаешь? – вступил в торг Борис.
– Левую.
– Договорились.
– А теперь твоя мама и моя мама! – не выдержала Ксюша и показала Ване язык. В ответ он выставил кулак:
– Видала? Это твой папа теперь мой папа!
Инна и Борис переглянулись: супружество не обещало быть безоблачным. Но это нисколько их не пугало.
Курс лечения
Психоаналитика мне рекомендовали знакомые. Аттестовали его как молодого, талантливого и перспективного.
– Куда направлена перспектива? – спросила я.
– У тебя денег туда не хватит, – последовал ответ.
* * *
Я сижу в кабинете врача районного психдиспансера перед молодым человеком с лицом двоечника, который в последнее время взялся за ум и вот-вот выбьется в отличники. На нем – белый халат, ниже – джинсы и стоптанные кроссовки.
– Что заставило вас, Ольга Витальевна, обратиться ко мне? – интересуется психиатр.
– Моя дочь, – вздыхаю я.
– Уговорила прибегнуть к помощи специалиста?
– Нет, я сама себя уговорила.
– И в чем заключается проблема?
– В моей дочери.
– У вас с ней конфликты?
– Полное взаимопонимание.
– Но требуется участие врача?
– Требуется.
– Какого рода участие?
– Профессионального.
На его месте я бы уже давно гаркнула: «Не морочьте мне голову! Говорите толком, зачем пришли?» Но Кудрин Игорь Владимирович терпеливо расспрашивает. Я тяну время, обдумываю, допустить ли эскулапа до любимого чада. Решаюсь рискнуть и прекращаю юлить:
– Моя дочь Машенька – во многих отношениях создание идеальное. Это не материнское преувеличение, а общее мнение. Она хороша собой, студентка, отличница и так далее. С ней никогда не было проблем. В детстве ее подружки бегали по подворотням, а Машенька занималась балетом. Не профессионально – для этого у нее оказалась недостаточной выворотность коленок, а в студии при Дворце культуры. Там же она брала уроки живописи и вышивания болгарским крестом. Я не преувеличиваю достоинств своей дочери. Музыкой она не занималась. По причине отсутствия слуха. Зато побеждала на городских олимпиадах по английскому языку.
– Что же вас беспокоит? – подталкивает меня к сути Игорь Владимирович.
Торопится. Нет, голубчик, я еще не выговорилась. А ты недостаточно проникся сознанием того, какое сокровище отдают в твои руки. Вопрос пропускаю мимо ушей.
– Машенька не шляется по сомнительным компаниям и дискотекам. Она не курит, не пьет, о наркотиках и речи быть не может.
– Но один маленький недостаток у нее есть? – заговорщицки улыбается Игорь Владимирович.
– Есть, – горестно подтверждаю я. – Патологическая стеснительность.