Карантин
Шрифт:
Правильно поставленный вопрос – великая мудрость, в этом едины все психологи прошлого и настоящего. Правильно поставленный вопрос вынуждает дать ответ, от которого ты прячешься или о котором не догадываешься.
«Моя жизнь без Ксюши и Бориса, – честно ответила себе Инна, – на девяносто процентов оскудеет, потеряет краски. Превратится в рутинное прозябание учительницы музыки с претензиями стать психологом, матери-одиночки при стареющей бабушке и сыне с невероятными властно-мужскими задатками, которые в нужное русло направить мамина рука не способна. И еще ты потеряешь
Два дня вдыхая чистый кислород, предаваясь подвижным играм, которых почти лишены в городе, дети устали. Хотя поспали в машине, вечером капризничали. Ваня то требовал строить крепость, то рисовать, то лепить, то играть в настольные игры – на каждое занятие у него хватало терпения на десять минут. Ксюша ластилась к Инне. Этот ребенок мог существовать, только получив дозу тепла от взрослого опекуна.
– Тетя Инна, ты хорошая, потому что не говоришь «отлипни», – сказала Ксюшенька в начале их объятий-поглаживаний.
У Инны сжалось сердце. Что может быть трогательней детской любви и беззащитности? Кому она претит? Родной матери?
Сердце перестало обливаться кровью, когда Ксюша вешалась на шею, но уверенность в том, что мать девочки настоящая стерва, только крепла. За два месяца ни разу не позвонить, не спросить о дочери! Это не морская свинка – кукушка-извращенка! «Устраивает личную жизнь, – пожимал плечами Борис в ответ на возмущение Инны. – Так нам даже проще».
Оказалось, что не только Ксюшиной маме и былым няням долгая детская ласка не по вкусу. Как Борис ни любил дочь, но подержит ее три минуты на руках и предлагает: «Давай пазл собирать? Или почитаем про рептилий?» Анна Петровна тоже терпением не отличалась: погладит Ксюшу как сиротку по голове и: «Деточка, иди в куклы поиграй, мне еще обед готовить». Только тетя Инна грела-ласкала Ксюшу столько, сколько требовалось девочке.
Ваня ревновал. Ему отчаянно не нравилось, что Ксюша вечно у его мамы на руках. Пробовал поступать так же: обхватывал Иннину шею с другой стороны. Но через две секунды ему становилось скучно, он убегал или отдирал Ксюшины руки: «Пусти мою маму!» Инна старалась, чтобы их интимное общение с Ксюшей происходило не на глазах Вани, в другой комнате. Но ведь девочке не скажешь: «Давай обниматься, когда Ваня не видит».
Вот и в тот вечер сморенная, уставшая Ксюша сидела на коленях у Инны. Ваня блажил, Борис нервничал, с готовностью выскакивал в другую комнату, чтобы ответить на очередной звонок сотового телефона. Инна предложила пораньше накормить детей, искупать и уложить спать.
Ваня принялся разбивать ногой недостроенную крепость, футболить детали конструктора.
– Иван! Прекрати! – повысила голос Инна. – Собери кубики и положи на место. Кому я сказала?
При этом Инна поглаживала спину Ксюши. У Вани брызнули слезы. Он подскочил к маме и стал отдирать Ксюшу с воплями:
– Уйди! Это не твоя мама! Это моя мама! У тебя мама плотостуха, бабушка Аня сказала.
«Называть потаскухой при ребенке его мать!» – мысленно возмутилась Инна.
Ксюша не растерялась. Одной рукой крепче уцепившись
– А у тебя нет папы! – сражалась Ксюша. – А у меня есть! А твой папа дебил, бабушка Аня говорит.
«Спасибо, мамочка!» – бросила Инна на Анну Петровну гневный взгляд.
Но с бабушкой разбираться было не время. Дети отчаянно дрались. Ване удалось захватить ножки Ксюши, и он тянул их, уже не рыдая, а зверски вопя. Расплакалась Ксюша, тонко верещала и царапала Инне шею.
Борис прибежал на вопли из другой комнаты. Быстро оценил обстановку. – Слушай мои команды! – гаркнул он. – Стоять, молчать, прекратить бузу!
Ловко разобрал клубок детских трепыхающихся тел. Ваню подхватил левой рукой, подкинул подмышку, Ксюшу пристроил под правой рукой. И стал кружить малышей. Боря часто так с ними играл, но то была веселая забава, дети верещали счастливо. Теперь – скулили.
А Борис кружил и приговаривал:
– Шарики с роликами на место устанавливаем. Стоп! В обратную сторону – понеслись! Кому мамы не хватает? Кого папа не устраивает? Все в комплекте: Инна и я – чего вам еще нужно? С жиру беситесь? Растрясем жирок. Остановка. Пошли в обратную сторону.
Ни в одном учебнике по детской психологии не описано подобного способа борьбы с детскими истериками. Инна наблюдала изумленно, как кружит Борис детей, как они замолкают то ли укачанные, то ли убежденные словами Бориса.
– Вот, дождались, – сказала Анна Петровна. – Дети поделить вас не могут. Еще поваландайтесь, пока тут филиал сумасшедшего дома не откроют.
– Мама, помолчи! – попросила Инна. – Пожалуйста, накрой стол, будем ужинать. Борис! Остановись, хватит вертеться! Ванечка, Ксюшенька, идите, миленькие, ко мне! Головки не закружились? Сейчас мы пойдем кушать, и кто первый съест кашу, получит приз. – Инна по старалась переключить внимание детей. – Это очень интересный приз. Он нравится и девочкам и мальчикам, а взрослые дяди и тети уже не понимают его прелести.
Речь шла об игрушке для пускания мыльных пузырей.
Выиграл Ваня. Но Борис придумал макать в мыльный раствор макароны, трубочки для коктейлей и выдувать пузыри. Потом вспомнил, как в детстве они скручивали трубочки из бумаги, конец, окунаемый в воду, разрезали на несколько полосочек, такой штукой можно выдуть гигантские пузыри. Инна несколько раз готовила новый раствор, комната была забрызгана водой, Шустрик неугомонно носился за шариками. Ваня выдул самый большой пузырь, Ксюша – самый красивый. Вечер закончился мирно.
Борис с дочерью и котом ушли, Ваня после водных процедур был отправлен спать, даже сказку на ночь не потребовал, только попенял маме:
– А кто говорил, что взрослые не любят пузыри пускать?
– Ты прав, мой мальчик. Но выражение «пускать пузыри» у взрослых имеет другое значение…
Пока Инна раздумывала, как объяснить выражение, Ваня уснул.
Инна в который раз попыталась втолковать Анне Петровне, что не следует делиться с детьми своими мнениями по поводу взрослых. Мама поджала губы, выражая полное несогласие.