Карантин
Шрифт:
— А вы связывались с матерью? — спросила Маргарет.
Дэн покачал головой.
— Пока нет. Не пробовали.
К нему повернулся Эймос.
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? Как так — не попробовали? Девчонка только что потеряла отца! Ей нужна поддержка семьи.
— У меня приказ держать всех инфицированных в строгой изоляции, — объяснил капитан.
— Никаких контактов до тех пор, пока я не передам ее под контроль более высокопоставленному эксперту. То есть вам, доктор Монтойя.
— Что ж, отлично, — сказала Маргарет. — Теперь она переходит под
— Нет, — тихо ответил Отто.
Маргарет ошеломленно уставилась на него. Дэна еще можно было понять, он был военным, но Кларенс?!
— Нам нужна помощь кого-нибудь из родных этой девочки, притом немедленно!
— Боюсь, мы не можем этого сделать, док, — сказал он.
— Но у нее же нет треугольников! — не выдержала Маргарет. — Что-то она, конечно, подхватила, но никакие твари не собираются вылупляться из ее тела. В этом смысле она не представляет никакой угрозы.
Кларенс покачал головой.
— Ты же сама понимаешь, Маргарет, что мы не можем утверждать это наверняка. Сколько раз ты сама говорила мне, что болезнь может распространиться, стать инфекционной? Ты же говорила, что она мутирует, не так ли?
Маргарет не нашлась, что ответить, ведь сейчас он фактически поймал ее на слове.
Эймос указал на монитор.
— А ведь она — американская гражданка. Которую держат в клетке. Да, именно в клетке. И у нее есть права, черт побери.
Кларенс снова покачал головой:
— Нет, в данный момент это не совсем так. Как только мы свяжемся с ее матерью, будь уверен: журналисты сразу же раструбят по всей стране.
— Пресса? — воскликнул Эймос. — Ты так волнуешься по поводу прессы? Послушай, ты, исправный служака…
— Эймос, остановись! — нахмурилась Монтойя. — Он прав. Болезнь Бетти вполне может быть заразной.
Хант посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Что ж, она, конечно же, может оказаться заразной, — нахмурился он. — Именно поэтому мы и поместили ее в чертову биокамеру. Но она ведь по-прежнему остается испуганным подростком. Нуждается в семье. Мы можем доставить сюда ее мать и держать под наблюдением. Ну, или что-нибудь в этом роде.
— Насчет журналистов он тоже прав, — добавила Маргарет.
— Марго, что, черт возьми, с тобой происходит? — удивился Эймос. — Ты же врач. Помнишь фразу primum non nocere?
Монтойя глотнула. В переводе с латыни это означало «прежде всего не навреди». Фраза не являлась частью клятвы Гиппократа, но эти слова до сих пор вбивались в голову каждого студента-медика.
— Да, помню, — ответила она. — Но я помню и другую латинскую фразу — ту, которую мы обнаружили в спальне у Кьета Нгуена, в доме с мертвыми детьми. E pluribus unum. Помнишь?
Хант промолчал. Он отвел взгляд.
— Что это значит, Эймос? Скажи.
— «Из множества единство», — спокойно ответил он.
— Поэтому будем выполнять приказ, — сказала Маргарет. — Мы не станем звонить членам ее семьи. Надевайте
Облачившись в биозащитные костюмы, Маргарет и Эймос зашли в секционную. Воздухонепроницаемая дверь вела в проход, соединявший два трейлера. Свет лампочки над дверью сменился с красного на зеленый. Хант открыл замок и толкнул дверь, выйдя в коридор длиной четыре фута, завершающийся еще одной такой же дверью. Они должны были закрыть первую дверь и открыть другую, потому что, с одной стороны, это воздушный шлюз, а с другой — в проходе все равно не хватало места, чтобы открыть обе.
Когда наступало время переместить Маргомобиль в другое место, внутренняя часть коридора опрыскивалась хлорной взвесью из встроенных форсунок. Гич и Маркус разбирали соединяющий коридор — сворачивали его гармошкой — и закрепляли на кронштейне в Трейлере B. Потом закрывали внешнюю дверь, и Маргомобиль мог отправляться в путь.
Монтойя шагнула в проход. Хант заперся за ней. Лампочка над дверью в Трейлер B переключилась с красного цвета на зеленый. Эймос открыл проход, и они зашли туда вместе. До герметичной камеры, где томилась Бетти, оставалось всего четыре фута.
Девушка подняла голову, и у Маргарет едва не разорвалось сердце.
Левая часть лица была изуродована тремя гигантскими черными ранами. Одна рана находилась на скуле, другая затрагивала челюсть и часть шеи, а третья была в височной области. Последняя из ран подступала вплотную к темным волосам Бетти, когда-то очень красивым. Мокрые волосы прилипли к лицу и лбу, цеплялись за края металлической тележки.
Места разложения на лице представляли собой, видимо, главную опасность, но были не единственным предметом беспокойства. Тело ее было покрыто десятками темных круглых пятен размером с 10-центовую монету. Ее руки выглядели просто ужасно: половина кожи на них сморщилась и почернела. Из вен на ступнях торчало несколько иголок — это были два из немногих мест, где не было пятен.
Девушка вздрагивала от рыданий. Несмотря на то что она лежала связанной уже около шестнадцати часов, слезы у нее так и не кончились.
Маргарет и Эймос подошли к прозрачной стеклянной ячейке. Контроллер с плоским сенсорным экраном на двери служил беспроводным внутренним интерфейсом для всех систем, которыми была оборудована ячейка. Его можно было даже использовать в качестве пускового устройства для экстренной стерилизации. Стоило лишь набрать несложную комбинацию #5455, и каждый дюйм обоих трейлеров наполнялся смертоносной хлорсодержащей смесью.
Монтойя включила систему селекторной связи. Теперь они смогут услышать Бетти в своих наушниках, а их собственные голоса будут передаваться девочке через небольшие наушники в стеклянной ячейке.
— Привет, Бетти, — сказала Маргарет.
Девушка на секунду прекратила хныкать и сделала большой и глубокий вдох.
— Выпустите меня!
— Пока не можем, — ответила Маргарет. — Ты очень больна.
— Ничем я не больна, гребаные придурки! Что вы со мной сделали? Пожалуйста, позовите моего папу. Привезите маму. Прошу вас!