Каратель
Шрифт:
Диана уже ждала в столовой. Чистенькая, свеженькая и улыбчивая.
– Доброе утро, мой господин… О! – Она нахмурилась, рассматривая меня. – Кажется, вы неважно спали?
Если и было в ее голосе сочувствие, то напускное. Сама она лучилась изнутри радостным ожиданием чего-то. Хотел бы я еще знать чего…
– Зато вы сегодня необычайно веселы, Диана.
– Отчего же мне грустить? Мой ученик делает удивительные успехи.
– Меня беспокоит учительница.
– Прошу прощения?
– И сегодня,
Я попытался как можно ярче вспомнить ощущения, какие я испытывал от ее сложного финта.
Судя по цепкому, холодному касанию, она поймала образ.
– Ах это…
Атака была молниеносной.
Ледяные щупальца лавиной обрушились на меня, шлепая со всех сторон. Я пытался следить за ее касаниями, сбрасывать их с себя – оборвать каждое из них было несложно, они рвались как тонкие нити. Заметил – и сбросил с себя… но их было много, слишком много, и я почти пропустил момент, когда из лавины мелких тычков, словно акулы из-за косяка мелких рыбешек, обрушились тяжелые удары. Настоящие.
Вонзились ледяными гарпунами, пробивая мою защиту, пуская во мне корни, наполняя самыми странными желаниями и эмоциями, но я еще успевал выкорчевывать их прежде, чем они разрастались.
Мириады мелких шлепков отвлекали – и все-таки я замечал, когда из-за этой завесы Диана обрушивала настоящие удары.
Минуту или две – время становится другим в такие моменты – мы боролись, затем она отступила.
– Теперь вы довольны? – спросила Диана.
Я не спешил с ответом. Я отбил ее атаку, да…
И все-таки меня не покидало ощущение, что это не тот финт. Вроде бы то же самое, что я помнил… и совсем не то! Но вот в чем именно различие…
– Н-не знаю, Диана… В ту ночь, когда…
– Не надо! – оборвала она, поморщившись. – Я прекрасно помню ту ночь.
– Когда я потом к вам вернулся, уже один. Тогда вы делали то же самое… но иначе.
– Разумеется, иначе. После сотрясения мозга все делаешь иначе. По меньшей мере медленнее.
– Медленнее, – согласился я. – Только сама атака была… чуть другой. Опаснее.
Диана терпеливо улыбнулась.
– Разве?
– Да.
Ее улыбка стала снисходительной.
– Чем же она была иной?
– Если бы я помнил точно чем, я бы сразу и сказал – чем!
Диана только вздохнула и покачала головой.
Но я своим ощущения верю больше, чем ее словам.
– И все-таки финт был другим. Я прекрасно это помню. Сотрясение мозга было у вас, а не у меня.
– Влад… В ту ночь не только я была напугана. А у страха, как известно, глаза велики.
– Когда я спустился к вам в подвал второй раз, я уже не был напуган.
– Ах, прошу прощения. – Она снова улыбнулась, снисходительно, будто играла веревочкой с неуклюжим щенком. – Я говорила не столько
Кажется… Мне кажется, что чего-то ты недоговариваешь…
А, к черту все это! Что толку от этих занятий, если я не отыщу способ найти ту чертову суку? Способ найти ее незаметно.
Нельзя ее всполошить. А сейчас она настороже. Она ждет меня. Не просто так она выставила слуг в Смоленске, ох не просто так… Ее пурпурные и так-то ребята не промах, а сейчас внимательны вдвойне. Пытаться следить за ними, чтобы выйти на их гнездо, – самоубийство. Если уж Гош не смог…
Впрочем, одна ниточка еще остается. В том морге у них было что-то серьезное. Три жабы сразу. Одну я убил, но две молоденькие остались. И обе с явными следами хозяйки. Из того же гнезда, что и пурпурные. Там и чертова сука, что оплела их всех невидимой паутиной…
Молоденьких жаб охраняют, но всего двое пурпурных. А сами жабки… даром паучих залезать в чужие головы они не обладают, внимательности пурпурных тоже нет. Если как-то удастся зацепиться за этих жабок, проскользнув мимо пурпурных…
Что там, внутри пристройки? Не хотел я туда соваться, но теперь, видно, не избежать.
У них там было что-то серьезное. Значит, должны туда вернуться и после того, как я убил ту третью жабу. Вернутся. Может быть, вдвоем. А может быть, снова втроем. Еще с одной жабой, которой я прежде не видел…
Три жабы. В одном месте.
Я усмехнулся.
– Чему вы смеетесь, Влад? – нахмурилась Диана. – К чему эта улыбка висельника?..
Да, висельника. Лезть в пристройку к трем жабам – уж проще сразу в петлю.
Но есть ли у меня другой выход? Это последняя ниточка…
После двух дней на «мерине» родной «козлик» казался странным, угловатым и каким-то недоделанным.
– Все равно тебя не брошу, потому что ты хороший…
А кроме того, на «мерине» туда и не подъедешь. Не того масштаба городишко. Сразу в глаза бросится.
Я достал из бардачка карты. Из стопки моих выпала и карта Гоша – с пометками, как добраться к дому жабы. Внутренний карман плаща, где лежала записка Гоша, словно налился тяжестью.
Никуда не суйся.
Я засунул карту Гоша в бардачок, развернул свою.
Сначала зелень и черные линии прыгали перед глазами, но затем я заставил себя успокоиться. Нашел то место и минут за двадцать запомнил все, что было нужно. Завел «козленка» и стал разворачиваться.
Карты, как всегда, врали.