Каратель
Шрифт:
Она наконец-то подняла глаза. И черт возьми, уж лучше бы она продолжала смотреть, как медленно умирает пена в черном кофе. Ее губы кривила усмешка.
– Да. Кто сможет охранять лучше, чем бывшие охотники?
– А он… твой парень…
Она опустила глаза. На скулах затвердели желваки.
– Он. Больше. Не мой. Парень, – отчеканила она.
Слава богам, что я не видел ее взгляда – сейчас.
– Это он, – сказала она, – заметил того вашего… тощий такой, костлявый…
– Шатун.
Она
– Она вытащила из него все, что он знал. Потом его убили.
– Откуда ты знаешь?
– Видела.
– А остальные наши? Кого ты еще видела?
– Тебя.
Я нетерпеливо кивнул. Это я и сам знаю!
– Еще того… квадратный такой…
– Гош.
Она кивнула, довольно безразлично.
– Его, – сказала она голосом таким пустым, словно зачитывала состав на этикетке. – Потом накрыли тот голубой дом.
– На пустыре…
– На пустыре.
Я очень осторожно поставил кружку на пол возле кресла. Руки дрожали. Стиснул подлокотники, чтобы не ощущать этой предательской дрожи в пальцах.
Старик…
Там были Старик и Виктор.
– Что там случилось?..
Мой голос дрожал сильнее, чем пальцы.
Она вскинула на меня взгляд и тут же опустила. Нахмурилась.
– Не знаю. Там было слишком много ее слуг. Слишком опасно. Эта тварь тоже была там. Злая. Кажется, у нее не получилось сразу их сломать… – Она поглядела на меня: – Кто там был?
Там были двое, но едва ли дело в том, что их было двое.
– Старик… Это его она не смогла сломать.
– Самый лучший среди вас?
Я кивнул.
Самый лучший.
– Был…
– Да, в каком-то смысле его уже нет, – сказала она. – Но не относись к нему как к мертвому.
– Что?!
– Почаще вспоминай, что он знал о тебе.
– Что?.. Да ты… – В своем ли она уме?! – Да Старик, он… Да никогда он! Да если бы до этого дошло, он бы…
– Он – ни за что. Наверно, он сопротивлялся до последнего. Наверно, он пытался покончить с собой. И надеюсь, что он успел. Но надежда – это не вера. Не путай их, если хочешь остаться в живых.
– Ты думаешь, Старик… Она его…
– Я не думаю, я знаю. Полтора года назад из шестерых она взяла двоих самых лучших. Думаешь, за эти полтора года она поглупела?
Она сунула ноги в ботинки и, не завязывая шнурков, пошла к камину. Тяжелые ботинки на очень мягкой резине тихо, но увесисто тыкались в пол – почти и не звук, а словно пальцем касались мочки уха.
У камина присела, протянула ладони к самому огню…
Сколько выдержит Старик? Сколько сможет сопротивляться ей, не давая приручить, сделать одним из своих верных охранников?
Она не сможет приручить его незаметно, как прочих своих
Ей придется целиком ломать Старика. Только так она получит контроль над ним. Да и то лишь только на то время, пока будет давить на него.
А чуть отпустит – и Старик придет в себя. Разберется, где он сам, а где то, что она впихнула в него. И будет выкорчевывать это.
Он сильный, очень сильный.
Но…
…Двор, темный и тихий, без единой живой души…
…Тетя Вера и Сашка с Сонькой, бездумно бредущие куда им указали. Заводные куклы. Не видя ни машины, ни меня, ничего вокруг…
Это сделала та чертова сука. Одна.
И если она действительно захочет получить Старика, она его получит. Пусть в первый день это будет всего час, пока она будет давить на него на пределе своих сил и умений… Но за этот час она успеет что-то изменить в Старике. Пусть немного, пусть чуть-чуть, пусть даже сам Старик, придя в себя, попытается вырвать это из себя…
Все равно. Это ему не поможет. Ведь это будет продолжаться день за днем, снова и снова… И когда-то наступит день, когда Старик останется преданным ей даже после того, как она перестанет давить. Когда он сам перестанет защищаться. Когда перестанет чувствовать, чего хочет он сам, а что заставляет его хотеть она, потому что это нужно ей. Может быть, через три дня. Может быть, через неделю. Может быть.
– Ты ее видела? – спросил я.
Она передернула плечами. Неохотно сказала:
– Очень издали.
И тут до меня дошло. Господи, какой же я идиот!
– Так ты что… Совсем не умеешь… – Я покрутил в воздухе пальцами, подбирая слово. – Вырываться? Ни малейших навыков?
Она обернулась так резко, что полы плаща разлетелись крыльями. Черные глаза – злые звездочки.
– А кто меня учил?! Где я могла узнать, как это?! Я же не была одной из них! Я всего лишь была слишком внимательна к… – Она одернула себя. Проглотила имя, слишком дорогое для нее. И договорила сухо, как шелест равнодушных страниц: – Моему парню.
– Как же ты все это время?..
Она отвернулась к камину, резко и зло протянула руки в самый огонь:
– Молча.
Маленькая, хрупкая, сидя на корточках, она была еще меньше. Тонкая кожа плаща, явно сшитого на заказ, обтягивала ее спину – худая, ни грамма жира, наверно.
И совершенно одна. Второй год одна против мира, сбросившего благодушную ширму, приоткрывшего истинное лицо. Лицо маньяка за маской клоуна…
Одна. И даже сопротивляться этим чертовым сукам – и этого не умеет…