Каратель
Шрифт:
– И ты оставил его…
– И я оставил его, – сказал Виктор. – Их.
Я потер лоб.
Мне вдруг стало жарко. Я чувствовал, что уши горят. Он оставил там Старика и думает, что Старик мертв. Но… Он оставил его живым… Живым.
– А ты точно знаешь, что они его убили?
Виктор поглядел на меня.
– Она, – уточнил я. – А если она взяла его живым?..
– Нет, – мотнул головой Виктор. – Не могла.
О черт! Опять эта безапелляционность, словно он знает все на свете, как Господь Бог!
– Но
– И девочка, – сказал Виктор.
– Что?
– Старик и его девочка. Они вместе прикрывали, пока я уходил. Она помогала ему держаться, когда та сука начала нас дрючить.
– Девочка?.. Помогала ему?.. Да она же вроде даже думать не умеет… Она же…
Виктор опять отвернулся от меня и вздохнул.
– Ох, ну и щенок… – Он безнадежно покачал головой. И вдруг взорвался: – Да при чем здесь – думать?! Она его на эмоциях защищала, без всякого думать! Чувствовала, что он в опасности, и прикрывала от той суки насколько могла! Помогала держаться! – И вдруг сник. Договорил тихо-тихо: – Он думал, мы сможем удержаться… Не хотел ее оставлять, думал, что удержимся… Если бы мы сразу пошли, то я бы его вытащил. А потом… Потом было уже поздно… Потом я его уже никак не мог вытащить…
Он махнул рукой и замолчал.
Я молчал, но смотрел на него. И он чувствовал взгляд. Снова заговорил.
– Он вколол ей этой дряни, чтобы живее была. Прямо из шприца в вену, две дозы сразу. А еще две зарядил в капельницу.
– Две сразу?.. У нее от одной-то чуть жилы не лопались… И еще две в капельницу?..
– Да не ей, дурак! – рявкнул Виктор с неожиданной злостью. – Капельницу он себе поставил! – И как сломался. Едва слышно: – Та сука хотела взять его живым, это он чувствовал… Только живым он ей даться не мог…
Себе?.. Ту дрянь – себе?..
Меня передернуло.
Господи…
Не знаю, что творилось на душе у дьяволицы, когда ее скручивало от ярости так, как на том столе. Даже не могу представить.
От одной дозы.
А Старик – себе… Две.
Это же себя самого живьем в ад отправить. Насовсем, без надежды вернуться. Это дорога в один конец. И там, на том конце, хуже, чем бывало у девочки. Она-то была уже почти изношена этой дрянью, и так уже почти сумасшедшая…
– Уж лучше бы пистолет… – прошептал я.
– Лучше бы. Только он ведь меня еще хотел прикрыть. Хотел тянуть до последнего. Чтобы все ее внимание на себя, и у меня был шанс выбраться…
Виктор потер лицо ладонями, будто споласкивал водой. Долго тер. А когда отнял руки, заговорил спокойно:
– В общем, нашего Старика уже нет. По-любому нет. Даже если его тело и досталось ей живым… Смотри-ка, это она?
– Что?
– Смотри, говорю! – рявкнул он. Снова со злостью на меня. – Хватит сопли жевать! Хочешь достать эту суку?!
– Да куда?!
Я от души шлепнул по лобовому стеклу. За ним было темно-темно – ни огонька. Словно мы были в лесу или безлюдном месте. Свет в салоне мешал рассмотреть лучше. Только слева, за стеклом Виктора, издалека сквозь голые ветви деревьев подмигивала огоньками вывеска.
Мне пришлось поводить головой туда-сюда, отвоевывая у ветвей буквы, пока смог разобрать: «Красный башмачок».
– Где мы? – спросил я.
– Не переживай. Не возле трассы.
Кроме вывески и едва светящихся окон, наглухо закрытых шторами, я больше ничего не видел. Но Виктор внимательно всматривался в темноту. Потушил свет в салоне.
– Нет, не она… Показалось.
– Катька? – спросил я.
– А кто ж еще…
Я потер виски.
Что я отвлекал суку, это я уже понял. Точнее, мной отвлекали… Я поморщился.
– И зачем это было нужно?
– Догадайся с трех раз.
Он не включал свет. Я видел только, как в темноте поблескивали его глаза.
Я скрипнул зубами, но сдержался. Привык. Как-никак не первый год с ним общаюсь… Говорить ему, что я мог оттуда и не вылезти, бесполезно. Его этим не проймешь.
– Сука вышла за мной… из своего поселка, – вслух начал размышлять я.
– И все, кто там были, – лениво поправил Виктор.
– Так вы не ее выманивали? Ее слуг?
– Личную охрану.
– Разве они не с ней ездят?
– Ездят. Но не все. У нее их столько, что всегда кто-то остается в поселке. А надо было совсем очистить…
– Зачем? Зачем Катька туда полезла?
– Осмотреться.
Я вздохнул и покачал головой:
– Нет, ничего не выйдет. В том поселке ее не поймать. Никак.
– А кто говорит про поселок? – спросил Виктор.
– Тогда как?
– «Как»… Есть всего один гарантированный способ поймать в западню самого хитрожопого хищника.
Я молча ждал.
– У водопоя, Храмовник. У водопоя.
Я терпеливо ждал, пока он соизволит объяснить по-человечески, но Виктор подался вперед:
– Вон она…
В темноте вспыхнула и через секунду погасла одинокая фара. Мотоцикл. И еще два раза коротко подмигнул.
Я больше почувствовал, чем увидел, как Виктор потянулся, чтобы зажечь фары, и перехватил его руку.
Было еще кое-что. Между нами.
– А если бы я не выбрался оттуда?
– Ну выбрался же…
Я пытался поймать на его лице хоть тень смущения, хоть отблеск стыда. Но то ли было слишком темно, то ли я зря искал.
– Ну да… – сказал я. – Выбрался. У меня-то есть ноги, я мог и сам выбраться…
Вот теперь я его зацепил. Виктор оскалился:
– Да я знал, что ты выберешься! Ты всегда выбираешься! Втягиваешь других, и они гибнут, а ты выбираешься! Всегда успеваешь сбежать… маленький трус.