Каратель
Шрифт:
– Я сел там, где надо. У меня нет месяца.
– И все же мой господин упускает из виду, что и его покорная раба…
– Хватит, Диана, – сказал я.
Очень тихо. Но что-то подсказало ей, что шутки кончились.
Она пожала плечами – это я еще успел заметить, а потом мне уже было не до того…
Удар был силен, но я уже выдерживал ее ледяные тараны с такого расстояния… только не такие. Я был готов, что это может быть один из ее собственных финтов. Я бы выдержал. Я ждал, что это должен быть один из финтов Ники.
Это не было ни то ни другое.
Я не сразу это понял. Я метнулся к тому, как раньше защищался от Дианы, от ее собственных финтов. Метнулся к тому, как я выскальзывал из-под удара Ники в исполнении Дианы… Когда я понял, что это ни то ни другое, а их странный сплав, было уже поздно.
Ледяные тараны пробили меня. И уже кто-то другой, не я, дергал за струны моей души, нажимал на клавиши памяти…
Горсть образов. В меня швырнули много-много лиц: издали, вблизи, анфас, вполоборота, в профиль… Разные прически, разные выражения – и все же это было лицо одной женщины.
Я ни разу не видел ее такой, но понял, что это она, узнал. И тут же из глубины меня выдернуло лицо жабы – такой, какой я сам видел ее.
Белое пятно, выхваченное из темноты светом фар – фарами моего «козленка». Его теплое сиденье подо мной. А правее лица жабы лицо ее усатого и…
Я рванулся. Я попытался оторвать от себя ее ледяные пальцы, выгнать из моей памяти. Но обжигающие холодом крюки вцепились в меня – и ни соскользнуть с них, ни выдернуть их…
Ледяные гарпуны вспарывали меня, растаскивали слоями в стороны, освобождая проход еще глубже. Продираясь к тому, что ей было нужно.
Лицо жабы, целой чередой бледных вспышек. За лобовым стеклом напротив меня. Полуобернувшись в каменной арке. За плечом усатого, пока он впихивал ее в дверь, в надежный дом, спиной прикрывая от меня.
– Вон…
Толчки Курносого в моей руке, и вздрагивало тело усатого, он нависал надо мной на лестнице… и лицо жабы, напряженное, она силилась вытянуть груз, который ей не по силам…
– А ну вон! Пошла вон!!!
Крючья перестали пробиваться глубже в меня… но все еще сидели во мне. Замерли, удерживая проход к моей памяти, как хирургические зажимы растягивая в стороны внешнее и давая доступ к тому, что ей так хотелось узнать.
Миг – длинный, бесконечно длинный миг – ее гарпуны просто сидели во мне, в шажке от того, что ей было нужно, но не решаясь, не решаясь…
Я вырвал их из себя.
И, выдавливая Диану прочь, затягивая раны, восстанавливая мой привычный букет ощущений, – ногами толкал пол, отодвигаясь от Дианы, кое-как, вместе со стулом, но хоть немного дальше, хоть чуть-чуть ослабляя ее хватку. Скребя по полу ножками стула, почти опрокидываясь назад, но дальше, дальше, прочь от нее…
Чтобы наконец-то совсем вытолкнуть ее.
Я открыл глаза.
Диана, бледная и осунувшаяся – только
Наверно, я выглядел не лучше. Руки дрожали, в ушах бился пульс, и никак не получалось надышаться. Я глотал воздух, но грудь требовала еще и еще судорожных глотков.
На миг Диана опустила глаза, тут же их подняла – совсем другая. Диана привычная. Домашняя. Холодновато, с лукавинкой, улыбавшаяся.
– Прошу моего господина заметить, что я честно пыталась предупредить, что не только мой господин может извлекать пользу из наших… игр.
– Ваш господин заметил, что вы залезли туда, куда вам не разрешали лезть…
– О! – Ее улыбка стала еще слаще. – Мой господин думает, что и та тоже будет заставлять только и исключительно принести ей вина, и ни шажка в сторону?
На миг мне захотелось подскочить к ней и от души врезать. Сочная, сладкая оплеуха, от которой у нее щека вновь зальется жаром, на этот раз не только скула, и дернется голова, и сама она слетит со стула, как только что чуть не свалился я…
– Ваш господин уверен, – проговорил я, с трудом удерживая ее тон, – что ваша фантазия достаточно богата, чтобы найти что-то помимо вина, но не выходя за границы, в которых вам разрешено… играть.
– С чем же мне разрешено играть?
– С тем, что я сам рассказал вам.
– Угу… Вот как…
Диана, снова безмятежно улыбаясь, взмахнула рукой, приглашая меня сесть.
Но я медлил.
Как же она обхитрила меня? Где влезла? Как надо защищаться, чтобы не дать ей повторить это?
А главное… Главное – не решится ли она, если снова сможет пробить меня, все-таки рискнуть и сделать, что хотела? Хотела сделать еще позапрошлым вечером, после того как я принес ей ворона.
Решится она послать все к черту, будь что будет, но рискнуть?..
Диана, безмятежно улыбаясь, следила за мной.
Я взялся за спинку стула, чтобы придвинуть его обратно… Не знаю, стоит ли придвигать стул на место. Или вообще сесть обратно на третий, еще дальше…
Диана, улыбаясь, следила за моими мучениями.
Я стиснул спинку левой рукой – правой брать не решался. Прежде чем напрягать руку, даже просто прикасаться ею к чему-либо, трижды подумаю. Теперь я следил за своими движениями. Слишком хорошо помню ее проклятую серебряную чашечку со слониками.
Пока приступа не было даже на подходах, но я знаю, что он гнездится в руке, под самой поверхностью. Оживет и вцепится в любой момент, только дай повод.
Подталкивая стул ногой, я вернул его точно на прежнее место.
– Не близко ли? Или, возможно, мой господин желает попросить форы? Возможно, мне стоит бить вполсилы?