Каратель
Шрифт:
– А вы не догадываетесь?! – снова вспылил Маркелов.
– Почему не позвонили в органы сразу же после визита этих субъектов? Испугались?
– Да пошли вы! – огрызнулся Маркелов, бросая на следаков уничижительный взгляд. – Какой толк от вашей гнилой конторы, скажите мне? Ну, взяли бы вы их, ну, помурыжили бы пару дней в камере, а потом ведь все равно отпустили бы под подписку или вообще по чистой!
– Значит, решили разобраться своими силами, господин председатель? – в голосе следователя отчетливо слышались раздражение и обида за «честь мундира». – Решили снова вспомнить Афган, да? Око за око?..
– Ничего мы не решали! – взорвался
– Ладно, ситуация более-менее проясняется, – заметил второй милиционер. – И все-таки, нельзя полностью исключать возможность того, что нападение на Державина было обычным хулиганством, когда пьяная компания решила почесать кулаки о первого встречного и, как это нередко бывает, перестаралась. Конечно, если ваши недавние гости вновь заявят о себе или, тем более, намекнут на свою причастность к смерти Державина, немедленно звоните в нашу, как вы выразились, «гнилую» контору. Посмотрим, что эти скоты запоют, оказавшись в подвале возле параши! Что касается похорон вашего друга… Вскрытие уже проведено, так что можете договариваться с ритуальным бюро и забирать тело. Оно сейчас в морге центра судебно-медицинской экспертизы. Адрес знаете?
– К сожалению, – кивнул Маркелов. – Что еще от меня требуется?
– Пока ничего. Если понадобитесь, вызовем повесткой. И вот еще что… Если в течение недели от ваших недавних посетителей не поступит никаких новых предложений относительно совместной работы с фондом, то дело автоматически квалифицируется как уличное хулиганство с особо тяжкими последствиями. Вот почему я пока не беру с вас письменных показаний о первом визите бандитов. Понятно?
– Еще бы!.. Зачем вам утруждать себя лишней работой! Гораздо проще все списать на неизвестных хулиганов и благополучно положить этот глухой «висяк» на полку.
– Зря вы так, господин Маркелов. Мы делаем все, что в наших силах. До свидания. Если что – звоните.
Едва шаги следователей в коридоре стихли, в кабинет ворвалась смертельно бледная Наташа и обессиленно опустилась на один из стоявших вдоль стены стульев.
– Я все слышала, Коля… Господи, какой ужас!..
Маркелов ничего не ответил. Он молча курил и отсутствующим взглядом смотрел в окно.
Выходит, действительно, те, кто по закону должен защищать людей от произвола бандитов, если не окончательно куплены, то уж, во всяком случае, думают лишь о том, как увильнуть от работы и поскорее закрыть все имеющиеся в разработке дела. Остается только брать в руки оружие и самолично расправляться с отравляющими честным людям жизнь подонками. Прав был этот мент, когда сказал – «око за око»! Только так можно восстановить справедливость, только такие аргументы понятны этим скотам, считающим себя хозяевами жизни.
– Наташа, позвони Паше Орлову, – ровным голосом произнес Маркелов. – Пусть приедет в офис. А я пока позвоню в похоронное бюро.
– Коля…
– Иди, прошу тебя. Мы все равно уже ничего не можем изменить.
– Это сделали те бандиты, что приходили к нам тогда, да?
– Возможно. Сейчас рано говорить об этом. Время покажет. Иди, найди Павла. Позволь мне немного побыть одному…
Наташа поднялась со стула, продолжая некоторое время испуганно-вопросительно смотреть на Маркелова, а потом, размазав носовым платком по лицу слезы, медленно
Глава 12
Николай Маркелов и Павел Орлов медленно брели с кладбища в толпе других провожающих. Похоронная церемония закончилась, над кладбищем повисла тишина, нарушаемая лишь гортанными криками ворон. Маркелову казалось, будто эта мрачная тишина обволакивает его, сковывая движения, усыпляя мозг. Не хотелось ни говорить, ни думать, словно витавшая над кладбищем смерть старалась заранее убаюкать свои жертвы и лишить их воли к сопротивлению. Николай скрипнул зубами, превозмогая оцепенение, и хмуро произнес:
– Надо что-то делать, пока нас всех не прикончили, как Леху. И сами погибнем, и ребятам помочь не сможем… Выходит, зря начинали?..
– У тебя есть конкретные предложения? – поинтересовался Павел, который, будучи на протезе, медленно шел рядом с ним, постукивая палочкой.
– Возможно. Но для начала нужно все тщательно обдумать…
Однако дальнейшие события не дали Маркелову времени на размышления. Вернувшись вечером домой после скромных поминок в узком кругу бывших «афганцев», Николай неожиданно обнаружил, что дверь в квартиру приоткрыта. На него вмиг нахлынули дурные предчувствия. Маркелов бросился внутрь. В первой комнате, в которой обычно спал сын, никого не было, но, заглянув в спальню, Маркелов ощутил, как его рассудок стремительно застилает плотный кровавый туман. У него неожиданно закололо в кончиках пальцев давно ампутированной левой руки. До сих пор такое с ним случалось лишь однажды – когда он очнулся после операции, сделавшей его одноруким инвалидом.
Жена, Татьяна, лежала поперек кровати, руки ее были связаны за спиной, во рту торчал кляп. Она была без сознания, на лбу багровела ссадина. Разорванная ночная сорочка оголяла тело. На груди Татьяны виднелись свежие царапины и кровоподтеки, а на бедрах – увидев это, Маркелов едва сдержался, чтобы не издать отчаянный звериный вопль, – сгустки смешавшейся с кровью спермы. Он бросился к жене и стал судорожно дергать единственной рукой стягивавшую запястья веревку. Маркелов плохо соображал, что делает, и лишь через некоторое время догадался сбегать на кухню за ножом и перерезать путы.
– Танечка! Танечка! – Маркелов чувствовал, что сходит с ума. Он рыдал и осыпал поцелуями тело жены. Наконец, поднявшись с колен, он бегом бросился в ванную, набрал в пластмассовую кружку воды и, вернувшись в спальню, плеснул в лицо Татьяне.
Веки жены чуть заметно дрогнули, из груди вырвался сдавленный тихий стон. Наконец она открыла глаза.
– Ты…
– Кто, кто это сделал?! – прохрипел, задыхаясь от ненависти, злобы, жалости к жене одновременно, Маркелов. Дрожащими пальцами он бережно поправлял спадавшие на рассеченный лоб жены светлые пряди. – Танечка, милая, кто эти ублюдки?! Я убью их!
– Я… я не знаю… Позвонили… в дверь…
Страшное подозрение вдруг промелькнуло в голове Маркелова.
– А Илья? Где наш сын?!
– Он у мамы… Я утром отвезла его, – Татьяна снова прикрыла глаза. – Мне плохо…
– Сейчас, миленькая моя, сейчас! – Маркелов рванулся к телефону, чтобы вызвать «Скорую помощь», но обнаружил, что провод перерезан. Тогда он зубами оголил провода, соединил их, услышав в трубке длинный гудок, стал лихорадочно набирать «ноль-три».
– Алло!
– «Скорая помощь» слушает. Говорите.