Каратель
Шрифт:
Пятая ступень открыла новые подробности.
И главное, что я вынес — никто не мешает проникать в сны обитателей иных миров, вытягивая оттуда важную информацию. На этом, как говорят, выстроены передовые научные «разработки», якобы принадлежащие транснациональным корпорациям.
Администратор — совсем другая история.
Это даже не машинный разум, управляющий домоморфами. Там проще отыскать аналогию в виде наших компьютеров с очень удобным интерфейсом и мощным процессором. Администратор — он… вроде призрака. Слепок
Три дня промчались быстро.
Я чередовал посиделки в информаториуме с работой на полигонах. Мне выдали обновлённый «аллигатор», и его стоило освоить. Не то чтобы я испытывал острую необходимость, но судьба умеет подкладывать разные сюрпризы. Лучше уметь, чем не уметь.
Пистолет теперь гасил отдачу от выстрелов и мог регулировать режимы огня без всяких там переводчиков. Жмёшь на спуск сильнее — получаешь короткую очередь. Жмёшь ещё сильнее — длинную. К этому надо привыкнуть, поскольку сила нажатия стала ничтожной. Но уже через несколько часов я оценил все преимущества механики.
— Раньше такого не было, — сказал Бронислав во время короткого отдыха. — Лет тридцать назад мы считали пистолеты с автоматическим режимом ведения огня… верхом совершенства.
В назначенный срок к нам прибыл барон Иванов.
Я понятия не имел, что мешает заснуть и связаться с этим самым Администратором, но решил довериться организаторам встречи.
— Не умри там, — напутствовал Бронислав. — Мы поспорили, что к концу года ты наденешь графит.
— Мы?
— Вот не поверишь, с Клавдием забились.
— Чего ж не поверить.
Мы стояли во внутреннем дворе Супремы.
Провожать меня пришли почти все, за исключением Маркуса и Валерия, которые участвовали в допросе Адельберга. Всплывали всё новые подробности, и отцы усиленно давили на заключённого.
Иванов прибыл эффектно.
В воздухе соткалось серебристое веретено, которое зависло над газоном, прорезало в борту люк и выдвинуло из себя хромированный трап.
Попрощавшись с Брониславом и остальными ребятами, я зашагал к аппарату.
Вжух засеменил рядом, стараясь не отставать.
Сходили, что называется, за хлебушком. Я уже почти не рассчитывал вернуться в усадьбу без приключений. Надо бы с Варей созвониться, но когда и как? Всё настолько быстро завертелось, что только успевай ловить подачи.
У порога меня встретил барон.
— Нравится? — широко улыбаясь, Иванов пожал мне руку.
— Впечатляет, — признал я.
Мы стояли в тамбуре, освещённом светодиодными панелями. Справа и слева закруглялся коридор с ребристым напольным покрытием, вверх убегал очередной трап.
—
Борт веретена затянулся металлической плёнкой.
Люк исчез, словно его и не было.
— Прошу, — Иванов жестом пригласил меня подняться по трапу.
Крутые ступени привели нас в некое подобие рубки. Правда, здесь напрочь отсутствовали штурвал, приборные панели и другие признаки системы управления. Я увидел только два кресла и полностью прозрачный купол, сливающийся с полом.
— Бродяга, поприветствуй нашего гостя.
— Добрый день, господин Володкевич.
Голос был вроде и человеческим, но полностью лишённым эмоций. Отстранённым и чужим. А ещё мне был непонятен источник звука. Акустическая система с кучей динамиков? На секунду возникло неприятное чувство, что со мной заговорили стены.
— Привет, — ответил я. — Ты домоморф?
— Люди называют нас именно так.
Вжух с интересом прогуливался по новой территории, нюхал воздух, иногда вставал на задние лапы и изображал из себя скучающего аристократа.
— Интересный у тебя котик, — оценил Иванов.
— Это котоморф. Из Пустоши.
— Надо же, — хмыкнул барон. — Мне казалось, их выдумали создатели бестиариев.
— Эй! — обиделся мой питомец. — Я всё слышу!
Иванов в изумлении уставился на кота.
— Речь?
— Так бывает, — отрезал Вжух. — Смирись, несчастный.
Мы расхохотались.
Из пустоты соткалось третье кресло, поменьше. Явно для кота. Вжух забрался туда с важным видом и положил одну заднюю лапу на другую. Я тоже занял свободное кресло. Последним уселся барон.
— Что, погнали?
— Да не вопрос.
Пространство за окнами исказилось.
Это не выглядело как простая смена локаций. Не портал, где ты входишь, отсекая прежнюю реальность, и выходишь с обратной стороны. Нет, за окнами соткалась инфернальная серая муть, от которой на душе стало неуютно. Словно у тебя забрали что-то фундаментальное и подсунули изнанку мира, чуждую всему живому. Даже котоморф напрягся — от него пошла паническая волна.
Длилось наваждение всего несколько секунд.
А затем я понял, что мы переместились в тропический рай. Лазурный океан, изогнутая пляжная полоса неподалёку, зелёная кромка, а чуть дальше — горные отроги.
— Где это мы? — замечаю, что рубка начала трансформацию. Стёкла исчезли, пол сделался деревянным. Внутрь ворвался прохладный ветерок. А ещё — тридцатиградусная жара и влажность.
— Один из островков, где я побывал, — отмахнулся Иванов. — Напитки?
Из пола выдвинулся холодильник.
— Есть клюквенный морс, апельсиновый сок и обычная вода.